Лиф усмехнулся, но эта усмешка была вымученной, почти болезненной.

– Сказал тот, кто вечно был любимчиком отца, даже после того, как сбежал, – язвительно бросил он, глядя на Дэфа с едва скрываемой обидой. Глаза Лифа потемнели, словно в них собрались все тучи мира. – Когда ты исчез, отец все так же продолжал не видеть во мне наследника. Он до последнего надеялся, что ты займешь его место, отрицая то, что у него есть еще я.

Его голос дрогнул на последнем слове, а руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Лиф опустил голову, чтобы скрыть свои глаза, полные грусти и боли, но это было бесполезно. Дэф видел все: каждую трещину в его душевной броне, каждую каплю разочарования, которая годами наполняла его сердце.

– Я знаю, – тихо ответил Дэф, не пытаясь утешить брата. Его слова звучали просто, но в них была правда, голая и безжалостная. – Когда я исчез, отец нашел меня через несколько дней на болоте в Темном лесу, а потом передал местному лесничему. Наш отец не вернулся за мной, так как опасался за свою жизнь. Если бы жители Норфлэра узнали о том, что один из лидеров города создал астрилию… ему грозила бы смертная казнь. А вместе с ним расформировали бы и наш клан, который десять поколений возглавлял многие банды и кланы, контролируя торговлю магическими артефактами в Норфлэре. Перед уходом он попросил меня дать клятву, что я вернусь в день своего восемнадцатилетия.

Лиф замер, его лицо побледнело еще больше, словно кровь отхлынула от него в одно мгновение.

– Для чего ему это было нужно? – прошептал он, и в его голосе послышался ужас, смешанный с недоверием.

– Чтобы я занял его место, – просто ответил Дэф. Его тон оставался ровным, но в глазах мелькнуло что-то темное, почти печальное. – Поэтому изначально я был готов нарушить клятву, данную отцу. Но когда он умер… я решил действовать иначе. Я пришел к вам, потому что скучал по вам больше, чем хотел исчезнуть.

Сказав это, Дэф посмотрел на Лифа и улыбнулся. Это была мягкая, почти незаметная улыбка, но в ней чувствовалась искренность, которой Лиф давно не видел в брате. Лиф опустил взгляд, но на его бледно-серой коже появился легкий румянец. Это было похоже на первые лучи рассвета, пробивающиеся сквозь тяжелые тучи. Его душа, долгое время окутанная холодом и недоверием, начала медленно согреваться, хотя он сам еще не мог этого осознать.

Когда Диана и Кел вышли из дома, оба брата присоединились к ним, и вся компания села в машину. Машина тронулась, направляясь к большой арене Норфлэра – месту, где разворачивались самые грандиозные и памятные бои в истории города. В салоне воцарилась неловкая тишина. Напряжение между братьями практически исчезло, оставив лишь печаль у каждого на душе. Даже водитель, обычно невозмутимый, начал нервничать. Его лоб покрылся потом, а руки на руле слегка подрагивали. Но когда на горизонте показалась арена, тишина в машине мгновенно рассеялась, будто ее смело мощным порывом ветра.

Арена наполнилась энергией. В воздухе витали радость, волнение и ожидание чего-то великого, однако близкие тех, кто должен был выйти на арену, сохраняли спокойствие и тишину. Толпы существ заполнили площадь перед входом, их лица сияли улыбками, а глаза блестели от восторга. Конфетти, яркие ленты и цветные флаги летали в воздухе, создавая ощущение безудержного веселья. Музыканты играли зажигательные мелодии, которые смешивались со смехом, криками болельщиков и звоном торговых лотков. Воины двух рас – сильванти и аурилии – готовились к предстоящим поединкам. Они были облачены в свои лучшие доспехи и костюмы, сверкающие драгоценными камнями и искусной чеканкой. Каждый шаг их был полон уверенности и гордости, словно они знали, что именно сегодня войдут в историю.