Тем временем Кел начал чувствовать, как мир вокруг него начинает расплываться. Его глаза заволокло туманом, а руки, еще недавно крепко сжимавшие оружие, теперь безвольно опускались. Силы покидали его с каждой секундой, словно вес собственных костей и мышц стал непосильным бременем. Взглянув на свою ногу, он увидел, что из нее сочится кровь – слишком много крови. Только сейчас он заметил глубокую рану под коленом, которую раньше просто не чувствовал из-за адреналина, бушевавшего в жилах. Холодный пот струился по его лбу, а ноги начали подкашиваться. Кел попытался удержать равновесие, но тело уже отказывалось подчиняться. Он шатался, словно пытаясь устоять на палубе корабля во время шторма.

Лиф, заметив состояние брата, мгновенно понял, что Кел вот-вот упадет. Не раздумывая ни секунды, он бросился к нему на помощь. Толкая в стороны воинов и бойцов, которые вставали у него на пути, Лиф пробивался сквозь хаос арены, словно волна, сметающая все на своем пути. Его золотые глаза пылали решимостью, а сердце колотилось так сильно, будто готово было выпрыгнуть из груди.

Подбежав к брату, Лиф едва успел подхватить Кела, прежде чем тот безвольно рухнул ему на руки. Его тело было тяжелым, словно в нем уже не осталось ни капли силы.

– Кел! Кел, ты слышишь меня?! – почти выкрикнул Лиф, его голос дрожал от отчаяния. Он тряс брата за плечи, пытаясь привести его в чувство, но Кел уже не реагировал. Голова брата безжизненно склонилась набок, а глаза закрылись, будто он уплыл куда-то далеко, где никто не мог его достать. Но слабое, едва уловимое дыхание все еще согревало воздух. Лиф знал, что времени нет. Ни секунды на сомнения или слабость. Сжав зубы так сильно, что челюсти заныли, он поднял брата на руки и побежал к краю арены. Там он осторожно опустил его, прикрывая мертвыми телами других воинов, словно щитом. Это был жестокий, но необходимый шаг – теперь чудовища не заметят Кела среди хаоса смерти и разрушения.

На арене из ста тридцати воинов теперь осталось лишь десять. Десять израненных, окровавленных, но все еще стоящих на ногах. И среди них был Лиф. Его золотые глаза пылали, как два маленьких солнца, полные ярости, боли и неукротимой решимости. В этот момент он больше не был просто братом, сыном или наследником. Он стал воплощением самой войны, жаждущим победы любой ценой.

«Я покажу им. Покажу всем!» – мысленно прокричал он, сжимая кулаки до боли. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Но страх сменился чем-то другим – холодной, раскаленной решимостью. Он не просто хотел выжить. Он хотел властвовать. Хотел доказать, что достоин занять место отца.

И пока вокруг бесновались чудовища, пожирая остатки своих жертв, Лиф стоял прямо, готовый встретить свою судьбу лицом к лицу.

Два монстра, чьи силы значительно возросли после поглощения убитых бойцов, возвышались над оставшимися воинами, словно непоколебимые титаны. Мелкие создания, похожие на тени смерти, начали окружать их со всех сторон, сужая круг, словно готовясь к последнему, решающему аккорду этой кровавой симфонии. Атмосфера на арене накалялась с каждой секундой, пока воздух не стал почти осязаемым от напряжения. Один из сильванти, с красной кожей и длинными рогами, истощенный и обессиленный, упал без чувств, его тело больше не могло противостоять давлению этого кошмара.

Монстры продолжали сжимать кольцо, их движения были медленными, но уверенными, словно они знали, что исход данной битвы уже предрешен. И тогда один из мелких гибридов, не выдержав ожидания, ринулся вперед, прерывая хрупкую паузу. Битва возобновилась с новой яростью, превращаясь в хаос из ударов, криков и крови.