Воины из охраны арены быстро справились с монстрами. Те бойцы, что ранее участвовали в схватке, тут же отошли в сторону, пропуская вперед королевскую стражу. Шаги стражи были тяжелы, словно земля содрогалась под их ногами. Стража безжалостно расправилась с оставшимися монстрами при помощи специального оружия, словно те были лишь досадной помехой, и теперь начала окружать Дэфа со всех сторон.

– Что ты наделал? – воскликнул Лиф, его голос дрожал от возмущения. Но за этим криком скрывались не гнев или упрек – лишь тревога и отчаяние за брата, который, рискуя собой, спас его. Его золотые глаза метались между Дэфом и стражей, словно он искал выход из этой ловушки, но ничего не мог придумать.

Дэф резко схватил Лифа за плечи, хватка брата была крепкой, почти болезненной. Его черные глаза сверкнули, когда он заговорил быстро, но четко:

– Слушай внимательно! Если у тебя, Кела или Дианы спросят, знали ли вы, что я гибрид, вы все должны отрицать это. Тогда есть шанс, что вас не тронут. Ты понял?

Дэф озирался по сторонам, его голос дрожал не от страха за себя, а от тревоги за семью. Он волновался за них больше, чем за свою собственную судьбу.

Лиф судорожно закивал, его движения были механическими, словно разум все еще отказывался принять реальность. Лифу было проще представить себя геройски погибшим в бою с чудовищами, чем думать о том, что его брата разоблачат. Мысль о том, что Дэфу придется столкнуться с ненавистью всего Норфлэра, была невыносимой.

Дэф отвернулся от брата и шагнул вперед. Его взгляд скользил по лицам существ на трибунах, где страх читался так же ясно, как буквы на страницах книги. Но внезапно он услышал странный звук – едва уловимый шепот, который вскоре превратился в громкий хор.

Астрилии, стоявшие в цепях рядом со своими хозяевами, начали подниматься. Это происходило не только на трибунах, но и по всему городу, где транслировались события арены. Они порезали свои ладони, позволяя крови стечь по пальцам, затем сжали кулаки и высоко подняли их. Их голоса слились в едином ритме, словно древнее заклинание, звучащее из глубин веков:

– Из пепла поднимется свет, там, где его давно нет. Рассвет на крови расцветет, и падший народ поведет. Сквозь бурю, сквозь тьму и страх он выведет нас в тот же час. Он тот, кто судьбу сломал, что древний мир предсказал.

Слова звучали как пророчество, произнесенное тысячами голосов одновременно. Их звучания были полны решимости, и ни один удар, ни одна попытка хозяев заставить их замолчать не смогли остановить этот поток. Астрилии не прекращали петь, даже когда их жестоко избивали. Их кровь, смешиваясь с песней, придавала ей ещё большую мощь.

Дэф застыл, словно окаменев, ощущая, как каждое произнесенное слово находит глубокий отклик в его душе. Он не понимал значения этих строк, но они западали ему в сердце, как древнее пророчество, принося с собой странное чувство покоя и умиротворения, которого он не испытывал уже давно. Это было подобно первому лучу солнца, пробивающемуся сквозь толщу туч после долгой бури. Опустив взгляд, Дэф увидел свою семью. Лиф стоял неподвижно, его красивые золотые глаза блестели от смеси ярости и боли. Кел лежал среди трупов, его грудь едва заметно вздымалась, словно он цеплялся за жизнь из последних сил. А Диана… Диана опустилась на колени, ее хрупкое тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Слезы были не просто проявлением горя – они были воплощением всей безысходности, слабости и неспособности защитить тех, кого она любила больше всего.

Дэф почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Боль, которую он так долго пытался скрыть за маской холодного безразличия, теперь разрывала его изнутри. Он не мог больше причинять боль своей семье. Не мог позволить им страдать из-за него.