|
Как только он заговорил, Марианна устремила на него глаза. Сидевший возле нее Калломейцев начал было обращаться к ней с разными любезностями (так как его попросили „не возбуждать полемики“), но она не слушала его; да и он произносил эти любезности вяло, для очистки совести: он сознавал, что между молодою девушкой и им существовало нечто недоступное. Что же касается до Нежданова, то нечто еще худшее установилось внезапно между им и хозяином дома... Для Сипягина Нежданов стал просто мебелью или воздушным пространством, которого он совсем — так—таки совсем — не замечал! Эти новые отношения так быстро и так несомненно определились, что когда Нежданов в течение обеда произнес несколько слов в ответ на замечание своей соседки, Анны Захаровны, Сипягин с удивлением оглянулся, как бы спрашивая себя: „Откуда идет сей звук?“ Очевидно, Сипягин обладал некоторыми из качеств, отличающих русских крупносановных людей. После рыбы Валентина Михайловна, которая, с своей стороны, расточала все свои обаяния и приманки направо, то есть перед Соломиным, заметила по—английски через стол своему супругу, что „наш гость не пьет вина, может быть, он желает пива“... Сипягин громко потребовал „элю“, а Соломин, спокойно обратившись к Валентине Михайловне, сказал ей, что вы, мол, вероятно, сударыня, не знаете, что я с лишком два года пробыл в Англии — и понимаю и говорю по—английски; и что я вас об этом предупреждаю в случае, если б вам угодно было что—нибудь сказать по секрету в моем присутствии. Валентина Михайловна засмеялась и начала уверять его, что предостережение это бесполезно, так как он не услышал бы о себе ничего, кроме выгодного; сама же она нашла поступок Соломина несколько странным, но, по— своему, деликатным. Калломейцев тут наконец не выдержал. — Вот вы были в Англии, — начал он, — и, вероятно, наблюдали тамошние нравы. Позвольте спросить, признаете ли вы их достойными подражания? — Иное — да, иное — нет. — Коротко — и не ясно, — заметил Калломейцев, стараясь не обращать внимания на знаки, которые делал ему Сипягин. — Но вот вы сегодня говорили о дворянах... Вы, конечно, имели случай изучать на месте то, что в Англии — называется landed gentry? — Нет, я этого случая не имел, я вращался совсем в другой сфере, но понятие об этих господах себе составил. — И что ж? Вы полагаете, что такое landed gentry у нас невозможно? И что, во всяком случае, не следует этого желать? — Во—первых, я точно полагаю, что оно невозможно; а во—вторых — и желать—то этого не стоит. |
