|
— Скажите нам только, что нам делать? — промолвила Марианна. — Положим, революция еще далека... но подготовительные работы, труды, которые в этом доме, при этой обстановке, невозможны и на которые мы так охотно пойдем — вдвоем... вы нам укажете их; вы только скажите нам, куда нам идти... Пошлите нас! Ведь вы пошлете нас? — В народ... Куда же идти, как не в народ? „До лясу“,— подумал Нежданов... Ему вспомнилось слово Паклина. Соломин поглядел пристально на Марианну. — Вы хотите узнать народ? — Да, то есть не узнать народ хотим мы только, но и действовать... трудиться для него. — Хорошо, я вам обещаю, что вы его узнаете. Я доставлю вам возможность действовать — и трудиться для него. И вы, Нежданов, готовы идти... за нею... и за него? — Конечно, готов! — произнес он поспешно. — „Джаггернаут, — вспомнилось ему другое слово Паклина.— Вот она катится, громадная колесница... и я слышу треск и грохот ее колес“. — Хорошо, — повторил задумчиво Соломин. — Но когда же вы намерены бежать? — Хоть завтра, — воскликнула Марианна. — Хорошо. Но куда? — Тссс... тише... — шепнул Нежданов. — Кто—то ходит по коридору. Все помолчали. — Куда же вы намерены бежать? — спросил опять Соломин, понизив голос. — Мы не знаем, — отвечала Марианна. Соломин перевел глаза на Нежданова. Тот только потряс отрицательно головою. Соломин протянул руку и осторожно снял со свечки нагар. — Вот что, дети мои, — проговорил он наконец. — Ступайте ко мне на фабрику. Некрасиво там... да не опасно. Я вас спрячу. У меня там есть комнатка. Никто вас не отыщет. Попадите только туда... а мы вас не выдадим. Вы скажете: на фабрике людно. Это—то и хорошо. Где людно — там—то и можно спрятаться. Идет, что ль? — Нам остается только благодарить вас, — промолвил Нежданов; а Марианна, которую мысль о фабрике сначала смутила, с живостью прибавила: — Конечно! конечно! Какой вы добрый! Но ведь вы нас недолго там оставите? Вы пошлете нас? — Это будет от вас зависеть... А в случае,если бы вам вздумалось сочетаться браком, и на этот счет у меня на фабрике удобно. |
