|
„Все эти русские, когда вообразят, что знают что—нибудь, — из рук вон! Au fond Калломейцев прав!“ Под влиянием подобных неприязненных и раздражительных ощущений государственный муж — en herbe — еще безучастнее и отдаленней взглянул на Нежданова; сообщил Коле,что он может не заниматься сегодня с своим учителем, что ему надо привыкатъ к самостоятельности ... Однако самому учителю этому не отказал, как тот ожидал. Он продолжал его игнорировать! Зато Валентина Михайловна не игнорировала Марианны. Между ними произошла страшная сцена. Часа за два до обеда они как—то вдруг очутились одни в гостиной. Каждая из них немедленно почувствовала, что минута неизбежного столкновения настала, и потому, после мгновенного колебания, обе тихонько подошли друг к дружке. Валентина Михайловна посматривала направо, Марианна стиснула губы, обе были бледны. Переходя через комнату, Валентина Михайловна посматривала направо, налево, сорвала листок гераниума... Глаза Марианны были прямо устремлены на приближавшееся к ней улыбавшееся лицо. Сипягина первая остановилась; и, похлопывая концами пальцев по спинке стула. — Марианна Викентьевна, — выговорила она небрежным голосом, — мы, кажется, находимся в корреспонденции друг с другом... Живя под одной крышей, это довольно странно; а вы знаете, я не охотница до странностей. — Не я начала эту корреспонденцию, Валентина Михайловна. — Да... Вы правы. В странности на этот раз виновата я. Толька я не нашла другого средства, чтобы возбудить в вас чувство... как бы это сказать? — чувство... — Говорите прямо, Валентина Михайловна; не стесняйтесь, не бойтесь оскорбить меня. — Чувство... приличия. Валентина Михайловна умолкла; один легкий стук ее пальцев по спинке стула слышался по комнате. — В чем же вы находите, что я не соблюла приличия ? — спросила Марианна. Валентина Михайловна пожала плечами. — Ma chere, vous n'etes plus um enfant — и вы меня очень хорошо понимаете. Неужели вы полагаете, что ваши поступки могли остаться тайной для меня, для Анны Захаровны, для всего дома наконец? Впрочем,вы и не слишком заботились о том, чтоб они остались тайной. Вы просто бравировали. Один Борис Андреич, может быть, не обратил на них внимания... Он занят другими, более интересными и важными делами. Но, кроме его, всем известно ваше поведение, всем! Марианна все более и более бледнела. |
