|
.. — Милый Алеша! Но постой — надо немножко почиститься и туалет свой привести в порядок. Я пойду в свою комнату... а ты — останься здесь. Я сию минуту... Марианна вышла в другую комнату, заперлась — и минуту спустя, отворив до половины дверь, высунула голову и проговорила: — А какой Соломин славный! Потом она опять заперлась — и послышался щелк ключа. Нежданов подошел к окну, посмотрел на садик... Одна старая—престарая яблонь почему—то привлекла его особое внимание. Он встряхнулся, потянулся, раскрыл свой саквояж — и ничего оттуда не вынул; он задумался... Через четверть часа вернулась и Марианна с оживленным, свежевымытым лицом, вся веселая и подвижная; а несколько мгновений спустя появилась Павлова жена, Татьяна, с самоваром, чайным прибором, булками, сливками. В противоположность своему цыганообразному мужу, это была настоящая русская женщина, дородная, русая, простоволосая, с широкой косой, туго завернутой около рогового гребня, с крупными, но приятными чертами лица, с очень добрыми серыми глазами. Одета она была в опрятное, хоть и полинялое, ситцевое платье; руки у ней были чистые и красивые, хоть и большие. Она спокойно поклонилась, произнесла твердым, отчетливым выговором, безо всякой певучести: „Здравы будете“, — и принялась устанавливать самовар, чашки и т. д. Марианна подошла к ней. — Позвольте, Татьяна, я помогу вам. Дайте мне хоть салфетку. — Ничего, барышня, мы к этому приобыкли. Мне Василий Федотыч сказывал. Коли что потребуется, извольте приказать, мы со всем нашим удовольствием. — Татьяна, не зовите меня, пожалуйста, барышней... Одета я по—барски, а впрочем, я... я совсем... Пристальный взгляд Татьяниных зорких глаз смутил Марианну; она умолкла. — А кто же вы такая будете? — спросила Татьяна своим ровным голосом. — Коли вы хотите... я, точно... я из дворянок; только я хочу все это бросить — и сделаться как все... как все простые женщины. — А, вот что! Ну, теперь знаю. Вы, стало, из тех, что опроститься хотят. Их теперь довольно бывает. — Как вы сказали, Татьяна? Опроститься? — Да... такое у нас теперь слово пошло. С простым народом, значит, заодно быть. Опроститься. Что ж? Это дело хорошее — народ поучить уму —разуму. Только трудное это дело! Ой, тру—удное! Дай бог час! — Опроститься! — повторяла Марианна. |
