|
Опроститься. Что ж? Это дело хорошее — народ поучить уму —разуму. Только трудное это дело! Ой, тру—удное! Дай бог час! — Опроститься! — повторяла Марианна. — Слышишь, Алеша, мы с тобой теперь опростелые! Нежданов засмеялся и тоже повторил: — Опроститься! опростелые! — А что это у вас, муженек будет — али брат? — спросила Татьяна, осторожно перемывая чашки своими большими ловкими руками и с ласковой усмешкой поглядывая то на Нежданова, то на Марианну. — Нет, — отвечала Марианна, — он мне не муж — и не брат. Татьяна приподняла голову. — Стало, так, по вольной милости живете? Теперь и это — тоже часто бывает. Допрежь больше у раскольников водилось, а ноне и у прочих людей. Лишь бы бог благословил — да жилось бы ладно! А то поп и не нужен. На фабрике у нас тоже такие есть. Не из худших ребят. — Какие у вас хорошие слова, Татьяна!.. „По вольной милости...“ Очень это мне нравится. Вот что, Татьяна, я о чем вас просить буду. Мне нужно себе платье сшить или купить, такое вот, как ваше, или еще попроще. И башмаки, и чулки, и косынка — все, чтобы было, как у вас. Деньги у меня на это есть. — Что же, барышня, это все можно... Ну, не буду, не извольте гневаться. Не буду вас барышней называть. Только как мне вас звать— то? — Марианной. — А по отчеству как вас величают? — Да на что вам мое отчество? Зовите меня просто Марианной. Зову же я вас Татьяной. — И то — да не то. Вы уж лучше скажите. — Ну хорошо. Моего отца звали Викентьем. А вашего как? — А моего — Осипом. — Ну, так я буду вас звать Татьяной Осиповной. — А я вас Марианной Викентьевной. Вот оно как славно будет! — Что бы вам с нами чайку выпить, Татьяна Осиповна? — На первый случай можно, Марианна Викентьевна. Чашечкой себя побалую. А то Егорыч забронит. — Кто это Егорыч? — А Павел, муж мой. — Садитесь, Татьяна Осиповна. — И то сяду, Марианна Викентьевна. Татьяна присела на стул и начала пить чай вприкуску, беспрестанно поворачивая в пальцах кусочек сахара и щурясь глазом с той стороны, с какой она прикусывала сахар. |
