|
.. Только досадно ему, что как же это ему не дали высказаться ... И опять ветер ласкает его воспаленное лицо. А там мгновенное явление Марианны, мгновенное, жгучее чувство позора — и сон, глубокий, мертвый сон... Все это рассказал Павел потом Соломину. Не скрыл он также и того, что сам не помешал Нежданову выпить... а то так—таки не вывел бы его из кружала. Другие бы его не пустили. — Ну, а как заслабел—то он очень, я и попросил с поклонами: „Господа, мол, честные, отпустите паренька; видите, млад больно...“ Ну и отпустили; только полтинник магарыча, говорят, подавай! Я так и дал. — И хорошо сделал, — похвалил его Соломин. Нежданов спал; а Марианна сидела под окном и глядела в палисадник. И странное дело! Нехорошие, почти злые чувства и мысли, волновавшие ее до прибытия Нежданова с Павлом, покинули ее разом; сам Нежданов нисколько не был ни противен ей, ни гадок: она жалела его. Она знала очень хорошо, что он не развратник и не пьяница — и уже думала о том, что сказать ему, когда он проснется, что—нибудь дружелюбное, чтобы он не слишком совестился и огорчался. „Надо так сделать; надо, чтобы он сам рассказал, как эта беда стряслась над ним“. Она не волновалась; но ей было грустно... безотрадно грустно. На нее как будто повеяло настоящим запахом того мира, куда она стремилась... и содрогнулась она от этой грубости и темноты. Какому Молоху собиралась она принести себя в жертву? Однако — нет! Быть не может! Это — так; это случайно и сейчас пройдет. Мгновенное впечатление, которое потому только ее поразило, что было слишком неожиданно. Она встала, подошла к дивану, на котором лежал Нежданов, утерла платком его бледный, даже во сне мучительно стянутый лоб, откинула назад его волосы... Ей снова стало жалко его; так мать жалеет своего больного ребенка. Но глядеть на него ей было немного жутко — и она тихонько ушла в свою комнату, оставив дверь незапертою. Никакой работы не взяла она в руки; и села опять — и опять нашли на нее думы. Она чувствовала, как время таяло, как минута исчезала за минутой, и ей было даже приятно это чувствовать, и сердце у ней билось — и она опять принялась ждать чего—то. Куда это Соломин делся? Дверь тихонько скрипнула — и Татьяна вошла в комнату . — Что вам? — спросила Марианна почти с досадой. |
