– Здравствуйте, что беспокоит?

– Да кровь потекла ни с того ни с сего. Пошел в туалет, стал тужиться, и кааак потекло! Я-то думал, что понос, а на бумаге кровища!

– Сейчас посмотрим. На ректальное исследование согласны?

– А это что?

– Обследование пальцем прямой кишки.

– Ну раз надо, конечно делайте.

Нащупал я мягкое удлиненное образование, похожее на геморроидальный узел.

– У вас это впервые?

– Нет, раньше кровь появлялась по чуть-чуть, но уж так-то не текла.

– За помощью обращались?

– Нет.

– Какие-то лекарства принимали?

– От этого нет.

– Ну а вообще какие?

– Да мне жена <Название нестероидного противовоспалительного средства на букву «К»> колола, я тут позвоночник сильно сорвал.

– То есть, вы физически работали?

– Да, на стройке.

– Все понятно, давайте собирайтесь, и в больницу поедем.

Оказали мы ему всю положенную помощь и в областную свезли.

Водитель наш, из чувства такта, дождавшись, когда я все отпишу, спросил:

– Иваныч, а мы обедать-то будем ли сегодня?

– Ой, е мое, Володь, вообще из башки вылетело. И Надежда, засранка этакая, про обед даже и не вспоминает!

Все, приехали наконец-то на Центр. А бригад-то там раз два и обчелся. Ну ладно, сколько пробудем и то хорошо. Пообедали не спеша, чайку попили, хотели прилечь, а не дали, на вызов направили. Поедем к избитому мужчине тридцати двух лет.

Подъехали к старому деревянному двухэтажному бараку на окраине города. По скрипучей лестнице с шаткими перилами поднялись на второй этаж. Дверь не заперта, слышатся разгоряченные мужские голоса. Вошли неспешно, огляделись. К нам навстречу вышли два джентльмена, буквально пропитанных уголовщиной.

– Идите быстрей, а то он кончится сейчас.

Избитый с распухшим, посиневшим и окровавленным лицом лежал на кровати и часто, поверхностно дышал.

– Что случилось, уважаемый?

– Да ничего, с лестницы упал.

– Ну-ну. Давай-ка, подними рубашку! Ладно, я сам.

Вот это номер! На животе, слева внизу имелась колото-резаная рана. Вот это номер, бляха муха!

– Это что же получается, ты упал на лестницу, а из нее нож торчал что ли? – спросил я пострадавшего.

– Док, че там такое? – спросил один из мужчин.

– Ну чего, ножом его ткнули!

– Ну <грубые нецензурные оскорбления обидчиков пострадавшего>! Ладно, док, мы сами разберемся, ты только ментовку сюда не приплетай, не надо. Напиши чего-нибудь, что сам он!

Спорить я не стал. Давление девяносто на пятьдесят, пульс нитевидный. Вот, <распутная женщина>, чего нам подсунули-то! Видать он и сам-то вгорячах не понял, что его ткнули. Быстро катетеризировали вены и стали лить. Давление поднялось всего до ста, но и то хорошо. Рану заклеили лейкопластырной асептической повязкой. Полетели со светомузыкой и к счастью довезли живого. Ну а сообщение в полицию, конечно же передам. Ведь не совсем же я из ума выжил, чтоб ножевое ранение скрывать.

А теперь поедем в райотдел полиции, где некий мужчина тридцати девяти лет запсихозничать изволил.

Оперативный дежурный рассказал:

– Этого деятеля за разбой задержали. Он под угрозой ножа у женщины сумку и телефон отобрал. Утверждает, что глюки у него, говорит, что чертей видит. Идите посмотрите, скорей всего «косит».

Задержанный сидел в клетке и орал дурным голосом, требуя сразу прокурора и адвоката. А требования свои перемежал нецензурными упреками в беспределе голимом.

– Так, что случилось, уважаемый? Зачем тебе скорая?

– Да черти тут кругом, старый! Не, не менты, хотя менты тоже черти, но тут настоящие! Во, гля, падлы рогатые че делают, а?

– Ты последний раз когда выпивал?

– Сегодня бухал, а че?

– Ниче.