– Это какие же, например?

– А такие, что смысл речи совершенно другой. Вот, например, человек сказал: «Я хочу есть». Но для меня это означает «Они меня берегут».

– Роман Витальевич, а вы нуждаетесь в медицинской помощи?

– А медицинская помощь невозможна, – с легкой усмешкой сказал он. – И беседа наша непродуктивная, не понимаем мы друг друга, говорим об абсолютно разных вещах. Для меня важней другое: под моей ответственностью сотни тысяч людей.

– Но ведь в больницу-то вы сами согласились поехать и даже письменное согласие дали!

– Так я и не отказываюсь. Просто они меня заставляют матери слушаться и всегда ее мамой называть. А иначе в мире понятие матери исчезнет.

– Да, Роман Витальевич, полностью с вами согласен. Все, ладно, садитесь поудобнее и поедем.

У Романа Витальевича параноидная шизофрения с приступообразно-прогредиентным течением. Это означает, что болезнь идет приступами, каждый из которых оставляет неизгладимый негативный след в личности больного. А уж набор бреда прямо замечательный: тут тебе и мессианский бред, бред особого значения, инсценировки.

Существование Романа Витальевича одновременно в двух измерениях, внешне напоминает онейроид – сновидение наяву. Но именно напоминает, а не является таковым на самом деле. Ведь у него же нет помрачения сознания, и он полностью адаптирован к нашему бренному миру, полностью в нем ориентирован и может прекрасно контактировать с окружающими. А вот удручает здесь одно: не дает болезнь стойких просветлений.

Вот и еще вызовок подкинули: дежурство на пожаре в общежитии. Ну что ж, включили светомузыку и полетели!

Уныло-серая кирпичная пятиэтажка без балконов. Из двух окон на третьем этаже выбивается мощное пламя вперемешку с черным дымом. Общежитие это не студенческое, а бывшее заводское, давшее приют многим малообеспеченным людям. Народ уже был эвакуирован, пожарные приступили к тушению. Вот, наконец-то вместо дыма и пламени повалил густой пышный пар. Все, ликвидировано горение. Еще минут через десять руководитель пожаротушения нас отпустил, оставив свой автограф в карте вызова. Вот и хорошо, главное, что люди не пострадали.

Так, а теперь поедем на ОНМК под вопросом у женщины восьмидесяти лет.

Встретила нас дочь больной со слезами:

– Ой, наверно парализовало ее. Она поела и прилегла. Обычно-то она полчаса-час вздремнет и встает. А тут лежит и лежит. Видно, что не спит, глаза-то открыты, а ничего не говорит. Я ей «Мама, мама, вставай, ты чего?», а она молчит и все тут! Ой, господи!

Больная лежала на боку с открытыми глазами и на обращение к ней никак не реагировала. Даже зрительного контакта не устанавливала. Так, мазнет взглядом и дальше лежит.

Так, давление сто пятьдесят на девяносто. Очаговой неврологической симптоматики не видать. Катетеризировали вену, ввели два замечательных препарата на букву «М», и случилось маленькое чудо. Пришла в себя и заговорила больная. Хотя, конечно же, ни о каком чуде речь не шла. Просто у больной был не свершившийся инсульт, а транзиторная ишемическая атака. Это временное состояние, возникающее из-за спазма сосудов головного мозга и как следствие, нарушения мозгового кровообращения. Но вот спазм прошел, кровообращение нормализовалось, и вся болезненная симптоматика ушла без следа. В моей практике это был второй такой случай. Постоянные читатели возможно помнят тот рассказ, в котором пожилая женщина лишь открывала и закрывала глаза, как кукла. А после введенных М-незии и М-дола ожила, заговорила и категорически отказалась от госпитализации.

Вот и эта больная так же не захотела ехать в стационар. Ну и ладно, ведь ничего угрожающего у нее уже ничего не было. Оставили мы их с дочерью довольных и сияющих.

Дали следующий вызов: психоз, травма руки с кровотечением у мужчины сорока лет.