– Что случилось?

– Ни с того ни с сего в груди заболело. Как будто зарезали меня. Теперь дышать тяжело, задыхаюсь.

– Какие хронические заболевания есть?

– ХОБЛ тяжелая…

Рядом с больной лежали пачка сигарет и зажигалка.

– Это ваши? – спросил я больную.

– Мои, никак не брошу…

Сделали ЭКГ, никаких данных за инфаркт нет. Сатурация безобразная – восемьдесят семь процентов. «Спонтанный пневмоторакс» – четко обозначился в моей голове диагноз. Эта бяка означает, что воздух по какой-то причине попал в плевральную полость и сдавил легкое. По статистике чаще всего этот недуг развивается у худощавых молодых людей. Однако жизнь, бывает, опровергает статистику.

Больную везли на кислороде в полусидячем положении. Довезли, к счастью, живую. Удивила она меня своей сильнейшей зависимостью от табака. Ведь ХОБЛ в тяжелой степени и без того ухудшает качество жизни. А уж как такое безобразие сочетается с курением, у меня даже фантазии не хватает, чтоб вообразить.

Следующим вызовом был психоз у молодого человека двадцати лет.

Встретила нас мама больного, худощавая женщина с сальными пегими волосами, забранными в хвост. Раздраженно она рассказала:

– Проходите, вон, ждет вас дурак-то! Все, видать кукушка-то совсем слетела. До этого целый месяц, как придурок из дома почти не выходил, все к чему-то прислушивался, приглядывался. А сегодня совсем уже еб… взбесился. Ни с того ни с сего как заорет: «Ааа, вызывай быстрей скорую! И тут же окно разбил стулом!

Больной с угреватым лицом сидел на полу, прислонившись к стене и испуганно дрожал.

– Здравствуй, Денис! Что случилось? Чего ты боишься?

– Злых голосов. У меня из-за них голова резко заболела. Они сказали, что меня убьют и велели окно разбить.

– Денис, а голоса откуда слышались?

– Да вроде у меня из головы. Но это не глюки, это реальные голоса. Вот только я не знаю откуда они взялись.

– А что еще они тебе говорят?

– Что все будет плохо. Меня обсуждают. Говорят, что я придурок, и меня надо убить.

– Давно они появились?

– Ну сначала они что-то шептали непонятное, потом стали запрещать из дома выходить. Если я на улицу выхожу, они меня заставляют под большую фуру броситься. Я не хочу на улицу, а мамка меня в магазин посылает!

– Вот, … твою мать, вырастила сынка! – не сдержалась мамашка. – Дурак получился. Все, на х-р ты мне нужен, сдам тебя в интернат и дело с концом!

– Так, уважаемая, а ну, угомонитесь! – прикрикнул я. – Вы мать или одно только название? Даже животные своих детенышей в обиду не дают, а вы-то что творите?

– Да ладно меня учить-то! Что я вам, девочка, что ли?

Да все понятно. Таким человекообразным существам что-либо втолковывать бессмысленно.

У Дениса, похоже, дебют параноидной шизофрении. Но это еще ни в коем случае не приговор. Хорошо подобранным лечением можно добиться хорошей, качественной ремиссии. Вот только для этого нужна надежная, крепкая и добрая семейная поддержка. А вот у Дениса ее, к сожалению, не было. Выставил я ему дежурный диагноз «галлюцинаторно-бредовый синдром» и свезли мы его в стационар. Некоторые читатели спрашивали, а почему же вы сразу не выставляете шизофрению? Так вот в очередной раз повторюсь, что такой диагноз подобен гранитному монолиту, который так просто не поставишь и не уберешь. Он крайне серьезен тем, что кардинально меняет последующую жизнь, включая правовой статус пациента. В случае дебюта, даже после лечения в стационаре, шизофрения сразу не выставляется. Другие, похожие диагнозы могут быть, например, шизофреноформное, шизоаффективное или шизотипическое расстройства.