– Ну тогда, Андрей Ильич или находите замену, или сами туда садитесь! Все, тема закрыта! – решительно сказал главный.

Нда, Андрея Ильича откровенно жалко. Главный с начмедом помыкают им, как только могут. А ему и защититься никак нельзя.

Пришел в «телевизионку», а там коллеги что-то азартно обсуждают.

– Слыхал, Юрий Иваныч, что Галкин из второй смены наделал? – спросил врач Круглов.

– А кто это? – не понял я.

– Да фельдшеренок молоденький. Он всю укладку с наркотиками потерял!

– Во, б…, а уж как его угораздило-то?

– Ну не совсем, конечно, потерял. В общем слушай. У него в машине сейф был сломан и коробочку с наркотиками из укладки он себе в нагрудный карман переложил. Да видно плохо положил, а она и выпала. А чухнулся он только спустя время. За карман хвать, а там пусто! Ну он на измену присел, конечно. В кабине посмотрел – нет. Ну что делать, доложил старшему врачу, а ту чуть кондрашка не хватила. Сама напугалась и его перепугала. Все, говорит, Колюня, пушистый песец к тебе пришел! Посадят тебя и фамилию не спросят! Главному доложила, а тот велел пока рты на замке держать и искать до победного. Ну вот, они повторно всю машину обыскали. Нет, пусто. А потом поехали к месту последнего вызова. Остановились там же. И представляешь, Иваныч, нашли! Видимо он из машины-то выскочил, а коробка-то у него из кармана и вылетела. Удивительно, как ее не подобрал никто или в снег не втоптал! В общем, повезло мальчугану!

– Да уж, действительно повезло. А ведь мог бы и под уголовное дело попасть со всеми вытекающими! А это он сам что ли рассказывал?

– Нет, это водитель Карпов. Он же трепло еще то, хуже бабы!

Эх, до чего же хорошо время, когда всех разгонят по вызовам! Тишина и умиротворение. А может и затишье перед бурей.

Вот и первый вызовок прилетел: высокое давление у женщины семидесяти пяти лет.

Встретил нас супруг больной, высокий и седовласый:

– Проходите быстрей, а то что-то она совсем плохая. Уж заговариваться начала, ничего не соображает.

Невысокая, полненькая, больная лежала на кровати.

– Какое давление намерили, Александра Петровна?

– Двести двадцать на сто двадцать… – ответила она слабым голосом.

– Что-то принимали?

– Сорок капель <Название общеизвестного «сердечного» средства>.

– Понятно. Считайте, что ничего не приняли. Ну а постоянно что принимаете?

– <Название препарата из группы сартанов>, но он у меня кончился.

– Кроме высоких цифр, вас что еще беспокоит?

– Сильно голова болит и тошнит.

Измерили давление своим тонометром: двести на сто. На кардиограмме небольшие депрессии сегмента ST, неполная блокада левой ножки пучка Гиса, ну и, разумеется, гипертрофия левого желудочка.

Давление снижали медленно и неспешно. Мной не раз говорилось, что резко обрушить давление – дело нехитрое. Для этого не надо ни ума, ни образования. Такое «лечение» кроме как вредительством не назовешь. Ну а мы потихонечку довели давление до ста пятидесяти до девяносто. И все, тормознули на этом. Сделали повторную ЭКГ, на которой депрессий уже не было. Больной намного лучше стало, заторможенность и оглушенность ушли. Ну и отчалили после этого восвояси.

И все-таки не перестаю я удивляться разгильдяйскому отношению пациентов-гипертоников к своему здоровью. Ведь они не хуже нашего знают, каким образом себе помочь и правильно снизить давление. Однако же палец о палец не ударят до приезда скорой. Ну а гипертоническая болезнь очень коварна. Пока человек регулярно принимает гипотензивные препараты, давление, как правило, держится в пределах нормы. Тогда у некоторых возникает иллюзия ложного благополучия. Мол зачем таблетки-то глотать почем зря, если у меня и так все хорошо? И вот как только прием лекарств прервется, гипертония непременно за это отомстит.