– А че с собой-то брать?

– Ну как обычно, тапки, переодевашку, мыльно-рыльные.

– <Распутная женщина>, крысы прибежали! – в ужасе вскричал Николай.

– Где? – поинтересовался я.

– Да везде, прямо под ногами! Эх, заразы!

– Так, все, Коль, запирай дом и пойдем.

– Да они же сейчас тут все перегрызут, <нафиг>!

– Коля никто и ничего не перегрызет, запирай и пойдем, не отнимай у нас время!

– Да я не буду запирать, сейчас ключи Пашке с Танькой отдам, они присмотрят.

– Вот и молодец, правильно ты решил!

Эх и умотал он нас! Свезли мы его с алкогольным делирием в наркологию, после чего на Центр обедать направились.

Да, припозднились мы сегодня, укатались. На Центре – три общепрофильных бригады. Ну что ж, неплохо.

Хорошо наобедались, чайку попили, а вот полежать нам, как всегда, не дали. Вызов прилетел: слабость и головокружение у мужчины пятидесяти трех лет.

Встретила нас супруга больного, которая рассказала:

– Что-то он какой-то не такой, как пришибленный. Раньше я его никогда таким не видела.

Больной с бледным лицом лежал на диване, тяжело дыша и закрыв глаза.

– Здравствуйте, Борис Алексеич, что с вами случилось?

– Да вот сам не знаю, – слабым голосом ответил он. – Слабость, голова кружится, одышка какая-то. Наверно устал просто, я же последний месяц вообще без выходных работаю.

– У вас что-нибудь болит?

– Нет, нет, ничего.

– А давно такое состояние?

– Да где-то часа два…

Нда, не понравился он мне. Давление сто на семьдесят. Вот и кардиограмма выползла, от которой я заранее ожидал какой-нибудь гадости. Ну точно, вон какие горбыли на ST, бляха муха, инфаркт собственной персоной! Форма хоть и безболевая, но пациенту от этого ничуть не легче. В первую очередь вену катетеризировали, капать начали. Но в таких случаях капаньем увлекаться нельзя, иначе зальешь до отека легких. Сделали все, что по стандарту положено. Давление до ста пятнадцати подняли. С грехом пополам носильщиков нашли. В общем, свезли хоть и с беспокойством, но безо всяких гадких приключений.

Теперь поедем к избитому мужчине пятидесяти семи лет.

Открыла нам супруга больного, вся в расстроенно-растрепанных чувствах:

– Избили его, когда с рыбалки возвращался! Как рыбалка, так пьянка! Я как чувствовала, что добром все это не кончится!

Больной лежал на диване. Лицо разбито до синевы и перепачкано кровью, глаза заплыли.

– Виктор Василич, что случилось?

– …Избили в баре… – не сразу ответил он.

– Ой, так он еще и в бар запоролся! – воскликнула супруга.

– Избили-то знакомые или нет?

– Не, какой-то незнакомый. Я его задел случайно, а он сразу завелся, мол, чего приперся, рыбак <фигов>.

– Он вас руками бил или чем-то?

– Сначала руками. Я свой ледобур взял, хотел ему вломить, а он его выхватил и мне по башке дал.

– Дааа, серьезная у вас битва получилась!

– Ничего, я его один <фиг> найду! Я всех пацанов подниму с района, б*я буду! Какой-то <гомосексуалист> залетный, ему не жить, я клянусь!

– Вас сейчас что беспокоит?

– Башка гудит и тошнит.

– Понятно. Ну а теперь самый важный вопрос: рыбы-то наловил?

– Да, малеха есть. Но дело-то не в рыбе, рыбалка – это жизнь моя. Я ж сдохну сразу, если меня без рыбалки оставить!

– Господи, Витя, да какая жизнь? – вмешалась супруга. – Ведь ты же пьешь беспрестанно: перед рыбалкой, на самой рыбалке, после рыбалки! А теперь вон еще и приключений нашел на свою голову! Витя, закодируйся, я тебя очень прошу!

– Чевооо? Вот ты сама и кодируйся, раз тебе надо!

– Ну ладно, все, давай, Виктор Василич я твою голову посмотрю!

На буйной головушке были две рубленных раны, причиненных по всей видимости ледобуром.