Все фамилии, имена, отчества изменены.

Добренькие люди

Ну надо же, утро сегодняшнее ясным выдалось, розово-кремовый рассвет настроение поднял. Ветви деревьев вчерашним снежком присыпаны, красотища! Ну а главное, что не скользко, идти можно уверенно.

На территории скорой, как всегда по утрам, движение непрерывное. Бригады с вызовов возвращаются, из машин укладки свои в медицинский корпус переносят, чтоб пополнить, в порядок привести и сменщикам передать. Вот вышли из машины два молодых фельдшера Сергей Яблоков и Марина Воронина. Смотрю – Марина в двух руках, бедная, тащит укладку, сумку с растворами, кардиограф и дефибриллятор, а Сергей, как барин, этак важно с одной лишь папочкой шагает. Подошел я Марине и, несмотря на ее протесты, имущество забрал и в медицинский корпус перенес. А с Сергеем попытался воспитательную работу провести:

– Слушай, это что за неуважение такое к своей напарнице? Ты, здоровенный парень, налегке идешь, а девчонка вся нагруженная еле тащится!

– Ну так она же второй работник, – ответил он. Ей и положено носить.

– Сергей, она, прежде всего, женщина. А ты должен быть мужчиной. Уж такие-то простые вещи запомни, пожалуйста!

– Ладно, постараюсь… – недовольно процедил он сквозь зубы.

Да, бывают такие люди, которые став микроскопическими начальничками, раздувают самомнение до вселенских масштабов.

И вновь не приехала бригада, которую мы меняем. Совсем их, бедолаг, загоняли. Ладно, подождем.

Смотрю, главный фельдшер Андрей Ильич выходит из комнаты хранения медтехники, как всегда, с мрачно-озабоченным лицом.

– Здорова, Андрей Ильич! Как дела-то? Проверялки еще не уехали?

– Нет, конечно, ведь двадцать рабочих дней не шутка! И ведь все новое и новое дерьмо откапывают! А у меня такая беда случилась, какой отродясь не бывало. Короче говоря, споткнулись мы на аукционе по ремонту и техобслуживанию медтехники. Обычно-то я все очень просто делал: брал три коммерческих предложения от наших местных организаций и аукцион выигрывала всегда наша <Название>. Я даже и не заморачивался никогда по этому поводу, все шло, как по накатанной колее. А нынче вдруг выскочил один деятель из <Название соседнего областного центра>, выискал нарушения, накатал жалобу в ФАС, аукцион отменили. И теперь этот козел рвется к нам, чтоб его контора нам эти услуги оказывала. Но вот как это будет выглядеть, я, честно говоря, не знаю! Ведь у нас нет даже их представительства. И теперь что нам, каждый раз неисправную технику туда отправлять, за тридевять земель? Это с такой-то логистикой мы вообще безо всего останемся. Раньше инженер придет и сразу здесь все починит. А теперь представляешь как ремонт затянется, увезешь, подождешь, потом привезешь! Ну это ж дикая дикость, Юрий Иваныч!

– Андрей Ильич, а Ольга-юрист что говорит?

– Да пока ничего, думает. Ну а самое-то главное, контракт с прежней организацией истек, ремонтировать теперь некому. Мы выкручиваемся, конечно, заключаем разовые прямые договоры. Но это не выход. А проверялки и рады этому! Как же, разгильдяй главный фельдшер! Эх, Юрий Иваныч, в былые-то годы я скорую своей жизнью считал, не мог жить без нее. А теперь все здесь в такой гадюшник превратилось, от которого с души воротит. Ушел бы я отсюда не оглядываясь, вот только и держусь из-за сынка своего дурного и непутевого!

– Держись, держись, Андрей Ильич. Еще и не такое переживали!

На конференции после доклада, старший врач смены сообщил:

– Поступила жалоба по телефону на фельдшера Кузнецову за то, что на вызове обращалась к больной на «ты».