Пострадавшего везли в стационар на кислороде, поскольку кроме всего прочего, был и ожог верхних дыхательных путей. И все же для меня осталось непонятным, как же можно не уловить, пусть даже и с забитым носом, пронзительно едкую вонь, от которой слезы непроизвольно наворачиваются.

Следующим вызовом был психоз у женщины тридцати пяти лет. И вновь приписка: «Вызвала сама». Чудеса какие-то. Возникло чувство, что все психически больные нежданно-негаданно вдруг стали образцовыми пациентами.

Больная, симпатичная ухоженная молодая женщина, любезно пригласила нас войти. С чистенькой уютной комнатой как-то странно контрастировали разобранные предметы бытовой техники. Пылесос, хлебопечка, блендер, телевизор.

– Простите за любопытство, вы подрабатываете ремонтом бытовой техники? – поинтересовался я.

– Нет, – грустно улыбнулась она. – Я не технарь, а чистый гуманитарий. Хоть мне деньги и нужны, но при всем желании что-то отремонтировать я бы не смогла. Просто все это было вынужденно. Давайте я вам все по порядку расскажу. Я еще до нового года почувствовала, что все пошло не так. Вокруг меня была какая-то тайна. Все мои близкие что-то знали, смотрели на меня многозначительно. Даже у соседей были такие взгляды, мол, ну-ну, все-то нам известно, как бы ты ни хорохорилась. А люди на улице и в транспорте разговаривали как будто между собой, но на самом деле они ко мне обращались. Мне все стало ясно, когда какие-то девчонки в разговоре упомянули реалити-шоу и скрытые камеры. Вот тут-то все и встало на свои места. Я – объект этого шоу. Все за мной смотрят даже в интимные моменты. Я как на ладони. Вы представляете мое состояние?

– Если я вас правильно понял, то технику вы разобрали, чтоб камеры найти?

– Да, вот только я плохо представляю, как они выглядят. Буду надеяться, что я их все-таки повредила.

– Светлана Валерьевна, вы у психиатра наблюдаетесь?

– Да, года три уже с шизоаффективным расстройством. А еще и у нарколога на учете.

– А по поводу чего?

– По поводу наркотиков. Я долгое время сидела на <Название наркотика из группы стимуляторов>. Муж мой тоже был зависимым. Но потом полностью все прекратила, мужа выгнала.

– Светлана Валерьевна, а какое у вас образование?

– Высшее юридическое.

– Сейчас работаете?

– Нет, сейчас у меня нет ни сил, ни настроения. Сейчас вообще все плохо. Честно сказать, я и живу-то через силу.

– Скажите, пожалуйста, как вы считаете, вот это «реалити-шоу» у вас от болезни или же есть на самом деле?

– Вы знаете, я пока ни в чем не разобралась. У меня на этот счет есть две теории. Первая: это все происходит реально. А вторая, наоборот, все ирреально, то есть, от болезни. Для подтверждения первой теории, мне приходилось делать много допущений и вводить все новые и новые сущности. И никаких доказательств я пока не получила. Мне хочется прийти к выводу, что все это болезнь, но чувство реальности этого мне не позволяет. В общем, я совсем запуталась. И по этой причине вызвала вас.

– То есть, запутавшись, вызвали нас, чтоб мы могли вас распутать?

– Нет, не надо распутывать. Лучше увезите меня в больницу, а там через какое-то врем все на свои места встанет.

– Ну что ж, очень приятно слышать здравые суждения. Увезем, конечно!

У Светланы Валерьевны имел место депрессивный тип шизоаффективного расстройства. Напомню, что болезнь эта характеризуется шизофренической симптоматикой в сочетании с нарушениями настроения. В отличие от шизофрении, это заболевание не вызывает необратимых личностных изменений и между приступами всегда имеется полная, стойкая ремиссия. Так что подлечится она и снова в нормальную жизнь вольется.

Следующим вызовом было дежурство на пожаре. О, да еще и на каком! Горел известнейший в городе бар «Шоколад».