Анна сочувственно сжала ее руку — не волнуйся, мол, видно, не в курсе она.

— Да я в командировке была, — легко соврала Ольга, — а теперь вот узнала, что…

— Да-да, отец твой умер! Оказалось, болен был серьезно, а не лечился, потом умер. Тихо скончался, дома, в собственной постели…

Она сочувственно замолчала, затем продолжила:

— Мне соседка его позвонила, Галина Ильинична, они еще с женой его дружили. И вот, слава богу, случайно нашла она мой телефон да и позвонила. Там тянули, потому как дома он умер, долго документы оформляли. Завтра похороны, на Серафимовском кладбище, в десять утра там же отпевание будет. Ты придешь?

— Конечно, — ответила Ольга и отключилась.

— Что делать? — спросила она Инезилью, которая уселась рядом и затихла.

— Давай уже, рассказывай, чем там тебя Порфирий Петрович порадовал…

— Да уж, — вздохнула Ольга и пересказала все про коллекцию, о которой она понятия не имела, что неудивительно.

— Кинжал, говоришь, тоже в этой коллекции был? — оживилась Анна. — Ну хоть что-то прояснилось. Значит, эта твоя чокнутая сест… ну не буду, не буду, уперла кинжал и пырнула тебя в туалете. А поскольку она все же на работе находилась, то не могла с окровавленным кинжалом по ресторану расхаживать. И бросить его там, возле тела, она тоже никак не могла, потому как ты говоришь, что вещь суперценная и что человек компетентный вроде Порфирия Петровича сразу же кинжал узнает, одного взгляда ему будет достаточно. Так что попалась этой Александре моя сумка бесхозная, когда я пальто искала, она и сунула кинжал в сумку.

— Но зачем? — простонала Ольга. — Зачем она меня убила? Что я ей сделала?

— Нужно на похороны идти, — твердо сказала Анна. — Авось там что-нибудь прояснится.

— Как? — воскликнула Ольга. — В каком виде? Они же меня за нее примут, за Александру!

— А вот интересно, — глаза у Анны блеснули, — если ты стала ею, то кем стала она? Или вас теперь двое одинаковых?

— Издеваешься… — Ольга опустила голову.

— Ладно, поехали! — Анна встала и потянула за собой собаку. — Ина, домой!

Она все же решилась отправиться с этими двумя в свою нору. Видно, настал момент, когда нужно было рискнуть.

По лестнице они пробирались тихо, как индейцы в джунглях, чтобы соседка не увидела Инезилью и не сообщила хозяину квартиры, что Анна привела собаку. Насчет собак и кошек был твердый запрет: нельзя. Ни в коем случае.

В квартире было шаром покати, так что Анна наскоро провела с Иной воспитательную беседу о том, чтобы та сидела в квартире тихо, не вздумала лаять, выть, скулить, тем более царапать дверь, после чего дамы вышли в магазин.

В торговом центре подобрали Ольге скромное черное пальто и шляпу. Все-таки похороны, нельзя выделяться. Анна купила стеганую куртку с капюшоном, она-то как раз собиралась держаться поодаль и быть как можно незаметнее, чтобы никто в лицо не узнал.

Впрочем, кто там ее может узнать…

Заскочили еще в ресторанчик и купили готовой еды, потому что готовить что-либо не было сил.

В квартире Ольга похвалила Инезилью, которая вела себя прилично, и с любопытством рассмотрела компьютеры и вообще все оборудование. Но ничего не спросила.

Поужинали и легли спать, Анна брокеру на этот раз звонить не стала, хоть и надо было. Но не хотела она, чтобы Ольга знала о ее второй, тайной жизни. Не то чтобы она ей не доверяла, но так привыкла держать все в тайне…

Утром их разбудила Инезилья, которой понадобилось на прогулку.