Он был мертв.

Тот же ветер подхватил всех жутких созданий, толпившихся вокруг Брана и Тревора, и закружил их в чудовищном хороводе.

Вокруг Брана с бешеной скоростью вращались звериные морды и уродливые физиономии, крылатые и когтистые создания…

Они вращались быстрее и быстрее и скоро слились в бесформенную массу…

И тогда Бран снова провалился в темноту.

— Ну что теперь думаешь делать? — спросила Анна, когда они вернулись в ее нору только к вечеру.

— Что делать? — Ольга рассматривала себя в зеркале. — Нужно в правах восстанавливаться, в свою квартиру переезжать.

— Как докажешь, что ты — это ты? У тебя же документов нету, — напомнила Анна. — В полицию пойдешь?

— С полицией не хотелось бы связываться, — Ольга помотала головой и снова поглядела на себя в зеркало. — Слушай, ты не представляешь, до чего здорово снова оказаться самой собой!

— Не расслабляйся, — посоветовала Анна. — Нужно как можно быстрее этот вопрос решить, я ведь тоже заинтересована в том, чтобы с меня подозрения сняли.

— Есть у меня одна хорошая идейка… — Ольга таинственно блеснула глазами.

Санитар морга Григорий сидел за столом в полном одиночестве и за неимением собеседника разговаривал со своим отражением в настольном зеркале.

— Не понимают они нас, Гриша, — говорил он, — уволить грозятся, а кто тут, кроме нас, работать станет?

Тут сзади послышался какой-то подозрительный шорох, санитар оглянулся и обмер. Ему показалось, что все вернулось на круги своя, что в углу комнаты стоит давешняя покойница, завернувшаяся в грязную казенную простыню.

— Здравствуй, Гриша, — сказала покойница невозмутимо. — Как поживаешь?

Григорий громко икнул и потряс головой.

И тут же оказалось, что покойница — вовсе не покойница, что в комнате перед ним стоит вполне себе нормальная женщина, довольно молодая, скромно одетая, не в простыне, а в темном пальто.

Хоть клялась Ольга, что пальто это после похорон ни за что не наденет, а вот пришлось.

— Вы кто? — спросил санитар. — Вы как сюда попали? Сюда посторонним нельзя!

— По делу, Гриша, по делу, — сказала посетительница… а может, все-таки покойница? Григорий не был уверен.

— Шли бы вы отсюда по-хорошему, — жалобно проговорил он, — меня уволят ведь.

— Вот скажи мне, друг Гриша, — начала женщина, проигнорировав его просьбу, — что с тем телом, которое пропало из морга?

— Да ничего, — вздохнул санитар, — мне выговор на всякий случай влепили, ревизию в морге провели… тут такое вскрылось, что то дело быстро замяли. Не до него всем стало, и полиции тоже.

— То есть не было покойницы, так?

— Точно, не было, — ухмыльнулся Григорий, — а у меня — белая горячка. И корсаковский синдром. Хотели уже уволить, но никого другого на мое место не нашли.

— А документы ее где, той покойницы? Паспорт ее, пропуск на работу…

— Паспорта не было, были в сумке права на машину и пропуск, — отрапортовал санитар.

«Точно! — вспомнила Ольга. — Я же тогда в ресторан на машине приехала, решила не пить, раз разговор планировала серьезный с Анной. А пропуск в сумке так и оставался. Значит, паспорт в квартире остался, раз полиция его не забрала».

— И где те документы?

— Ну-у… тут в столе у главного лежат…

— Гриша, — Ольга достала пухлый конверт с деньгами, тот самый, который она реквизировала у санитара в свое время, — видишь, я еще туда своих денег доложила, так что все твое будет, если достанешь мне эти документы.