— Сам ты урод! — прохрипела Александра.

Однако могильщик ее не услышал, он продолжал:

— Средневековые художники, изображая ад, заполняли его такими существами — обитателями промежутка между миром живых и миром мертвых. Они называли их бесами.

Не знаю уж, как им удалось увидеть их, то ли внутренним взором, то ли они при помощи какого-то магического артефакта смогли проникнуть за зыбкую грань бытия… особенно хорошо удалось это великому Иерониму Босху…

— Хватит уже болтать попусту! — оборвала его Александра. — Ты не лекцию для пенсионеров читаешь! Говори, как я могу вернуть свою внешность!

— Ну вот, как раз к этому я подошел. Чтобы вернуть внешность, ты должна заколоться этим кинжалом.

— Что?! — Александра попятилась, больше прежнего выпучив свои жабьи глаза. — Чтобы я сама себя убила?!

— Не хочешь — оставайся такой навсегда. Ходи до скончания века с этой зеленой мордой.

— Лучше так, чем умереть… — прохрипела Александра, но в голосе ее не было прежней уверенности.

— И наследство не получишь… — проговорил могильщик голосом змея-искусителя.

— А я точно верну прежнюю внешность?

— Вернешь.

Александра закусила зеленую губу, недоверчиво огляделась и процедила, указав уродливым пальцем на Ольгу:

— А она? Что будет с ней? Ведь если она останется такой же… нас будет двое одинаковых!

— Нет, уверяю тебя, она не останется такой.

— Почему я должна тебе верить?

— Не хочешь — не верь! — могильщик пожал плечами. — Оставайся такой, как сейчас. Но тогда она получит отцовское наследство… как хочешь, тебе выбирать…

— Ни за что! — Александра сверкнула глазами и подняла руку с кинжалом. — Ей ничего не достанется!

Она сильно размахнулась и вонзила кинжал себе в грудь, и тут же издала страшный, хриплый рев, в котором соединились боль, страх и торжество.

Из ее горла хлынула мутная зеленоватая жижа — должно быть, такой была кровь монстра.

Ноги чудовища подломились, оно упало сначала на колени, а потом ничком на чью-то заброшенную могилу и задергалось в мучительных конвульсиях.

В то же время что-то странное стало происходить и с Ольгой.

Она вскрикнула, часто задышала и схватилась за лицо.

А лицо ее внезапно покрылось разбегающимися трещинами, как старая ваза, потом, как та же ваза, раскололось на черепки и начало по кусочку отваливаться…

Кусок, еще кусок…

Ольга сбрасывала лицо, как змеи сбрасывают свою старую, отжившую кожу.

И вот из-под этих черепков начало проступать новое лицо… вернее, прежнее, настоящее лицо.

Через минуту перед оцепеневшей Анной стояла Ольга Хромова.

— Посмотри, ты стала прежней! — проговорила Анна, очнувшись и протягивая Ольге карманное зеркало.

Та схватила зеркало, взглянула на свое отражение и облегченно вздохнула:

— Как будто домой вернулась! Господи, неужели это я? — она попыталась повернуться вокруг своей оси, чтобы разглядеть не только лицо.

На первый взгляд все было на месте, и тело ощущалось как ее собственное.

— Кажется, ты даже помолодела, — сообщила Анна. — Ну да, это ведь отличный пилинг! У тебя новая, молодая кожа!

Тут женщины вспомнили, что они не одни, и повернулись к Александре.