Не знаю, чего ожидала. Тиканья бомбы, кучи предупреждений на экране. Вместо этого увидела множество файлов, какой-то текст, коды.

Надеясь, что ничего не взорву, я открыла один файл. Внутри оказалась длинная строка непонятного кода. Зато наверху были заметки, вероятно, для самого себя. Я частенько видела у Гейба нечто подобное, эдакий список дел по определенному проекту, с напоминаниями о незавершенных задачах. Вот и тут шли друг за другом с полдесятка пунктов, большинство относилось к программированию и мне погоды не делало, однако несколько последних… У меня екнуло сердце.

#ЕЩЕ НЕ ИСПРАВЛЕНО

#СДЕЛАТЬ: Сообщить в Цербер на след. неделе

#СДЕЛАТЬ: Проверить Puppydog[22] с Коулом

Вот оно. Имя Коула в документе, над которым Гейб работал незадолго до смерти, и явный намек: он хотел, минуя Коула, обратиться сразу к главе «Цербера». В дате изменения стояла пятница – за день до испытания «Арден-альянс». Если верить Коулу, тогда они в последний раз говорили по телефону.

Рутинная по словам Коула проверка обернулась совсем иным: Гейб указал Коулу на уязвимость и предупредил, что в понедельник подаст официальный отчет в «Цербер». Он следовал обычному в таких случаях протоколу этичного хакера, только на сей раз дружеское предостережение «Извини, приятель, у тебя ошибка в коде» стоило Гейбу жизни – и вот оно, доказательство. Может, не железное, но лучше версии с «Сансмайл», которую отрабатывали Малик с Майлзом.

Упоминание Puppydog меня здорово напугало. Уязвимость Watchdog и то опасна. Watchdog – приложение для охраны дома, на котором «Цербер» заработала большую часть денег. Система наблюдения, подключающая все – от компьютера до дверного звонка – к одному приложению. А Puppydog – приложение для наблюдения за детьми, уверенно набирающее популярность. Оно давало родителям доступ к телефону детей: к списку контактов, истории поиска, а самое главное, оно отслеживало местоположение родителей и детей, чтобы те могли в случае чего найти друг друга.

Человек, взломавший Puppydog, мог шпионить и за родителями, и за детьми. Да за такую возможность денег не жалко! Доступ к ребенку знаменитости? Семье политического диссидента? По спине пробежал холодок, ничего общего не имеющий с ознобом. Пока я смотрела на экран и гадала, во что ввязался Коул, зазвонил телефон Гейба.

Я тупо на него уставилась. Номер городской, лондонский. Кто же звонит? Номер Гейба перенесли на этот мобильный, но остальные данные – нет, и его список контактов пуст.

Звонить мог кто угодно: от спортзала до его родителей. Отвечать?..

Телефон заливался на другом конце стола, а я все думала, когда мимо прошла женщина со спящим ребенком в коляске.

– Кнопка сама себя не нажмет, – буркнула она с усталым раздражением.

«И без тебя тошно!» – хотела огрызнуться я, но, справедливости ради, она могла сказать то же. Возможно, и она кого-то потеряла. Возможно, чего-то боялась. Возможно, мучилась от послеродовой депрессии.

Ладно, вряд ли она скрывалась от полиции по подозрению в убийстве мужа. Но в целом не ошиблась. Кнопка ответа сама себя не нажмет, да и я ничего особенно не теряла. Телефон уже установил связь с вышкой, выдавая мое местоположение всем, кто знает номер. К тому же звонок сверлил мозг, как дрель.

Я глубоко вдохнула. Взяла мобильник. Нажала «Ответить».

– Кто это? – требовательно спросили на другом конце.

Я моргнула. Голос вроде знакомый, но чей именно… Женский, в шумном месте. Доносился стук клавиатуры, разговоры. На безумный миг мне показалось: Кили из «Сансмайл» звонит узнать, что я устроила. Хотя нет, конечно, глупая мысль. У нее не было моего номера, не говоря уж о номере Гейба. Я бросила взгляд на часы. «Сансмайл» уже закрылась.