– Кто это, спрашиваю? – резко повторила женщина, и я вспомнила.

– Я, – последовал мой тихий ответ.

Долгое молчание. Когда женщина заговорила вновь, голос ее смягчился, она явно довольно улыбалась, словно Рождество наступило раньше срока.

– Здравствуйте, Джеки. Приятно с вами снова пообщаться.

Я закрыла глаза. Малик.

Старший детектив Малик. Женщина, которая в последнюю нашу встречу грозила натравить на меня собак в морском тумане. Теперь ее голос звучал в самых ушах. Я вздрогнула. Ведь именно этим голосом она допрашивала меня час за часом в ночь смерти Гейба, а затем еще на следующий день. Она разбирала мой рассказ по кусочкам и соединяла в нечто совершенно отвратительное. Малик заставляла возвращаться к одним и тем же местам, указывая на подробности, которые я сама едва помнила, подмечая несоответствия. Между прочим, это ее слова об аресте побудили меня бежать.

Хотя виновную она определила неверно, в остальном, как ни прискорбно признавать, не ошибалась. Дело правда было шито белыми нитками, только по другой причине. Сплошные несоответствия, как она и сказала Майлзу той ночью. А еще Малик меня раскусила. Если Майлз видел во мне безобидную вдову, Малик усмотрела настоящую меня: человека с твердой волей, упорного, способного на побег. И оказалась права.

Черт! С одной стороны, ответ ничего особенно не менял: Малик и так все поняла, как только с телефона Гейба исчез сигнал. Однако теперь я окончательно развеяла сомнения. Полиция точно знала, где искать.

– Джеки, я все понимаю, – сочувственно уверяла Малик как в ночь убийства, когда помогала выбрать одежду для поездки в участок и смыть кровь Гейба с рук. Но доброта – средство на пути к цели. Я и сама совершила достаточно подобных звонков, когда просто хочешь удержать внимание и выудить необходимые сведения. Я стала мишенью, а Малик хороша в своем деле. – Ваша сестра все рассказала. Вы этого не делали. Но побег вас не спасет. Мы хотим вам верить. Хотим выяснить, кто виноват, но без вашей помощи не удастся. Так вы поможете, Джеки?

– Я знаю, кто это сделал, – дрожащим голосом ответила я. – По крайней мере, кто навел убийц на Гейба. Его зовут Коул Гаррик. Он работает в «Цербере». Он дружит… Дружил с Гейбом. Коула нужно немедленно арестовать.

– Мы рассматриваем все…

– Послушайте, Гейба убили наниматели Коула. Полагаю, у него железное алиби, ведь горло Гейбу он не резал, но он все затеял и дал преступникам наводку. Если не поторопитесь, Коула тоже убьют.

– Обсудим в участке, – убеждала Малик. – Вы, наверное, безумно устали, Джеки. Я вышлю к вам машину.

Я одной рукой схватилась за голову, едва удержавшись от истерического смеха. Устала? Слабо сказано! Я совсем обессилела, мне было некуда пойти. Болел бок. Болели ноги и руки. Болело вообще все, и постоянно мучила тошнота. Хватит бегать? Хм, возможно.

Вдруг раздался странный звук. Я подняла голову. Полицейская сирена. Тьму за окном фудкорта пронизывали синие огни.

«Если сдамся сейчас, – подумала я, – придется положиться на Малик: она должна поверить в мою историю, разобраться в сбивчивых записях Гейба, понять, как важно мое открытие и, самое главное, опередить боссов Коула».

Коул, разумеется, виноват, но я не желала ему смерти. Пусть бы сел в тюрьму за то, что сделал с Гейбом.

Важнее всего другое: чтобы эксплойт нулевого дня, стоивший Гейбу жизни, был устранен, и никто больше не мог извлечь из него выгоду. Не знаю, чем занимались эти люди и какие сведения с его помощью добывали, но ради эксплойта они пошли на убийство. А Гейб научил меня: есть лишь один верный способ добиться исправления.

Привлечь внимание общественности.

– До свидания, Малик.