– Прекрасно понимаю, – неестественно спокойным голосом ответила я, чтобы не сорваться на крик. – Зачем, Коул?

– Нет, не понимаешь! Я этого не хотел. Только пытался тебя защитить!

Я не нашла слов. Потом они явились сами, и я выплюнула их с такой яростью, что даже себя поразила:

– Будь ты проклят!

– Ты не знаешь, с кем связалась.

– Лживый, подлый убийца… – Я подыскивала достойное его слово. – Мразь. – Теперь голос дрожал почти так же, как у него. – Вот с кем я, к несчастью, связалась. Как ты мог? Он был твоим лучшим другом!

– Дураком он был! – с неподдельной болью воскликнул Коул. – Я его предупреждал, а он уперся. Думаешь, я во всем виноват? Я совсем этого не хотел. Я сделал все что мог, пытался защитить тебя, между прочим! Спасать Гейба было поздно.

– Ты меня не защищал, а подставил, дебил! – едва не кричала я во весь голос, но спохватилась и снизила его до язвительного шепота. – Оформил страховку ради меня, как же! Да никакие деньги не исправят смерти Гейба! Ты не защитил, а предоставил полиции улики против меня! Только не ври, что об этом не подумал!

– Конечно, подумал, – прорычал Коул. – В тюрьме тебя не убьют, идиотка!

– Кто? О ком ты? Кому надо убивать Гейба и тем более меня?

– Не могу сказать. – Гнев и боль исчезли из его голоса, уступив место страху.

– Коул, богом клянусь, я записываю разговор. Если не мечтаешь засветиться в «Твиттере», немедленно отвечай!

– Нет! – завопил он, точно коснулся оголенного провода. – Господи, Джеки, ты нам обоим смерти хочешь?

– Тогда говори!

– Пойми. Нас. Убьют, – медленно и четко произнес он каждое слово, будто разговаривал с ребенком. Мне показалось, он не столько поучал (хотя допускаю), сколько сдерживал дрожь в голосе. – Ясно, Джеки? Меня убьют за то, что рассказал, тебя – за то, что знаешь.

– А. Мне. Плевать, – злобно отрезала я, подражая его тону. – Ясно, Коул? Я потеряла единственную любовь. Мне глубоко насрать, если мне самой перережут горло. К слову, я бы даже обрадовалась. Мне надо выяснить, кто убил Гейба. Если меня убьют заодно, пусть!

Повисло долгое молчание. Очень долгое. На другом конце провода я слышала прерывистое дыхание Коула. Возможно, он впервые по-настоящему понял, как далеко я готова зайти.

– Не могу сказать, кто это, – еле слышно ответил он. – Не знаю сам. Но скажу, почему.

– Ладно. – Начался дождь, капли брызгали мне в лицо. Я закрыла глаза, по носу стекали холодные струйки. Похожи на слезы, только не дают облегчения. – Почему?

– Твою мать, – метался Коул. – Слушай, может, поговорим лицом к лицу?

– Издеваешься? – ядовито рассмеялась я, и смешок болью отозвался в боку. Я прижала ладонь к ране. – Чтобы снова сдать меня полиции? Это ты им рассказал про «Сансмайл», правда? Наверное, посмеялся от души, когда я все выложила Хел. А полиция не тебя выследила, а приехала по твоему звонку, да?

– Я пытался тебя защитить! – в отчаянии воскликнул Коул, и, как ни странно, я почти ему поверила. Почти. – Прошу, Джеки.

Нет, хватит.

Коул предал Гейба, а потом меня – снова, снова и снова.

– Коул, клянусь, если ты сейчас же, сию секунду, не расскажешь мне все, я застримлю этот разговор в «Твиттере» Гейба. Разошлю во все серверы на «Дискорде», к которым он присоединился, опубликую на «Реддите», начну трансляцию на «Твиче». И везде укажу твое имя.