— Это вопрос пессимиста. Реалист спрашивает — кого? — попытался подбодрить её шуткой. — Но если серьёзно, то обойти здание по периметру, чтобы нас хотя бы не заметили. А там…

Что дальше будем делать, я не очень представлял. Оружия нет, манорезерв почти пуст, добежать до здешней охраны и доказать, что мы не зэки — почти нереально. Раньше пристрелят во избежание. Идеально было бы найти место, где можно затаится, и там дождаться освобождения колонии. Вот только где оно, это место? Полыхает-то по всей территории!

Продолжая выглядывать то с одного края склада, то с другого, я заметил ещё одну толпу. Поменьше, человек в тридцать. И, к счастью, не заключённых, а охранников. Эти группировались неподалеку от центрального КПП, рядом с оружейкой, куда мы с Аникой сдали свои пистолеты. Упакованные в бронежилеты, шлемы с пластиковыми забралами, всякие наплечники, налокотники и наколенники, они прямо сейчас разбирали большие ростовые щиты и выстраивались в каре.

Зашевелились! Правда, мало их, и ведут себя так, будто собираются ждать до последнего, пока не прибудет подмога… Тоже логично… Так, погодите-ка? А этот толстый мужик с блестящей лысиной, это, часом, не начальник колонии? Похоже на то. Что он там делает?

Вскоре это стало понятно — решил показать тем, кто прибудет давить бунт, что тоже не сидел сложа руки. А действовал решительно, в первых рядах, подавая пример и вот это вот всё. Но — не отходя от КПП, чтобы лишний раз не рисковать. Какой продуманный дядечка!

И у него бы все получилось. Да вот только заключенные, собиравшиеся до этого штурмовать технологический проезд, вдруг поменяли своё решение, и целенаправленно потекли в сторону центрального входа. К сожалению, и таким маршрутом они шли мимо нас. Черт!

— Прячемся! — зашипел я на спутниц.

Особых укрытий тут не было, но парочка кустов нашлась. И мы успели за них нырнуть, плотно прижимаясь к земле, когда шумная, подбадривающая себя агрессивными выкриками толпа, промаршировала мимо. С четким намерением врезаться в небольшой отряд охраны колонии.

— Это же как он их достал, что они предпочли на дубинки и огнестрел лезть? — больше для себя, чем для кого-то ещё, прошептал я, когда бунтовщики достаточно отдалились.

— Их ведут, — глазастая Воронина заметила то, что ускользнула от моего взгляда. — Там минимум четверо заводил, они всех подбивают. Как я поняла, мстить идут.

Кстати, да. Я тоже слышал отдельные выкрики, что-то там про братанов, которых «вертухаи» порешили по беспределу.

— Скот он конченный! — вдруг сказала уборщица.

Мы с Аникой удивленно повернулись к до сих пор молчавшей тетке.

— В смысле?

Не то чтобы у меня были возражения. Но про что именно она говорила?

— Бансуров своими темными делишками уже много лет занимается! — тихо и очень зло продолжила тетка. — Многие из персонала с ним — кто из-за денег, а кто из страха. Никакой управы на него нет, слыхала я, что кто-то из аристо его прикрывает. Да и он как-то пьяный хвастался, что у него всё схвачено, от любой проблемы отмажут, а стукача — закопают.

— Вы про то, что он заключенных выпускает за деньги? — Воронина тут же включила режим опера.

— Продает! — поджала губы уборщица. — Как курей — три рубля мешок! А потом в документах их списывает, как погибших на производстве.

Большинство моих коллег недооценивает таких вот маленьких людей. Которые вроде бы ничего из себя не представляют, но всё видят и слышат. Тетечка оказалась настоящим кладезем информации. Зная про мутные схемы Бансурова, она самостоятельно сделала вывод, что бунт является способом уничтожить все следы. Последним пазлом в этой несложной для неё головоломке оказались именно выкрики бунтовщиков.