94

* * *

Эринии преследовали и находили клятвопреступников и совершителей ритуальных преступлений, таких как отцеубийство или святотатство. Тем самым оказывается, что нарушение природных законов – это и религиозное преступление: если бы природа нарушила свои законы, она бы осквернила невидимый алтарь Логоса.

Так Гераклит настаивает на том, что природные законы неизменны не потому, что просто повторяются (такой подход к ним не исключает суеверия), но потому, что являются частью священного порядка, который нужно чтить. Не заниматься науками – неблагочестиво. Здесь Гераклит опять радикальнее пифагорейцев, потому что относит к священному праву не только математические, но и все природные законы.

95

* * *

Гераклит нападает на современников, которые считали, что на отдыхе можно вести себя как угодно – как мы считаем возможным на даче болтать о чем угодно, ходить в домашней одежде и ничего не стесняться. Для Гераклита такое поведение свидетельствует о невежестве людей: даже если о нем не судит эксперт, оно очевидно для мироздания. Маковельский (Д 305) видит здесь параллель с латинским In vino veritas – истина в вине; что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Значит, Гераклит здесь выступает как приверженец степенности и аристократической сдержанности. Далее, во фрагменте 117, мы увидим, как Гераклит строго противопоставляет свой аполлонизм дионисийскому винопитию.

96

* * *

Фраза кажется типичной частью ритуально-гигиенического законодательства, религиозно мотивированных правил гигиены у разных народов, сближающих религиозную скверну и санитарную нечистоту. Лебедев (Л 446) подозревает здесь возможную проповедь вегетарианства.

Можно также провести параллель с евангельской нормой «…предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф. 8, 22), означающей, что от ритуальной скверны не освобожден ни один из грешащих и спасение – только в причастности к новой жизни.

Мы предполагаем, что эти слова, с учетом концепции времени Гераклита как потока, позволяющей представить человека как труп с самого рождения, означают: мы стали трупами еще раньше, чем первый раз испражнились, и поэтому должны думать не столько о ритуальных и даже гигиенических частных правилах, сколько о спасении себя как таковых, о нашей автономии, которая только и восприимчива к правилам Логоса. Гераклит еще ничего не знает ни о «личности», ни о «человеческой индивидуальности», но создает и то, и другое от противного.

97

* * *

Судя по всему, это предвестие евангельского «не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем. (Мф. 13, 57). Только Гераклит не употребляет слово «отечество», потому что его государству только надлежит быть созданным в будущем, но вполне предвещает сравнение неблагодарных и невежественных людей с собаками и в Евангелии (Мф. 15, 27).

98

* * *

Души мертвых, будучи лишены привычных чувств, все же сохраняют восприимчивость и как испарения могут впитывать запахи. Г. Дильс видел в этом указание на нечто вроде христианского «общения святых», что аромат принесенных жертв помогает умершим (Д 305).

Гераклит еще раз говорит о том, какова природа души, чтобы люди не думали, что под душой можно понимать число, как пифагорейцы, которое явно дышать в Аиде не будет, как не выявляемое в его тьме. Мы бы в рамках наших понятий сказали: сознание не может угаснуть до конца там, где есть хотя бы какие-то его следы. Или: хотя бы письменные тексты, хоть они и посмертные, доносят до нас человеческую мысль.

99

* * *

Солнце отмеряет самый краткий и расхожий временной цикл, цикл дня и ночи, что подробно пояснено в следующем фрагменте.