– Думаю, это мистер Орлик, – сказал Шанахэн. – Я говорил с ним сегодня. Вечером, насколько могу судить, он собирается заняться литературным творчеством. Конец вышеизложенного.

– А у тебя, – сказал он, – все они похожи как две капли воды.

– Крайне поверхностное замечание, – ответил я. – Эти джентльмены могут смотреть на вещи и судить о них одинаково, однако на самом деле между ними существуют глубокие различия. Ну, скажем, Ферриски относится к брахицефальному типу, а Шанахэн – к прогнатическому.

– Прогнатическому?

Я продолжал беседу в той же манере, лениво и небрежно отвечая на наскоки Бринсли, отыскивая в потаенных уголках памяти слова, которые обычно редко пускал в ход. Впоследствии я подробно разработал эту тему, прибегая к помощи словарей и справочников и воплотив результаты своих изысканий в подобие меморандума, который и считаю своевременным предложить вниманию пытливого читателя.

Голова: брахицефальная; круглая; прогнатическая.

Зрение: склонность к близорукости; косоглазию; никталопии.

Носы: римский, курносый; сосцевидный.

Второстепенные физические недостатки: пальпебральный птоз; несварение желудка; французский насморк.

Манеры: склонность чопорно отряхивать пальцы, препроводив в рот кусок хлеба или иной крошащейся субстанции; склонность прищелкивать языком и теребить узел галстука; склонность ковыряться в ухе булавкой или спичкой, а также кусать губы.

Верхняя одежда: костюмы из шерстяных тканей цвета индиго; костюмы из коричневой саржи с пиджаками на двух пуговицах; то же, на трех пуговицах.

Нижнее, или исподнее, белье: шерстяная рубашка и кальсоны с застежкой спереди; ширпотребное белье из плотной полушерстяной или хлопчатобумажной ткани (в зависимости от времени года), набрюшник на специальных помочах.

Материал для рубашек: шелк; лен; тарлатан.

Особые приметы на нижних конечностях: плоскостопие; не имеются; мозоли.

Особые приметы на верхних конечностях (ладони): заскорузлость; мозолистость; не имеются.

Любимый цветок: ромашка; маргаритка; буквица.

Любимое растение: букс; фукс; лавровишня.

Любимое блюдо: голец; гоголь-моголь; жюльен. Конец меморандума.

– Мистер Бринсли! – произнес он.

Бринсли ответил, как то и принято в приличном обществе, используя для этой цели официальное «добрый вечер». Дядя тепло пожал ему руку и немедля предложил всем присутствующим воспользоваться содержимым своего портсигара.

– Что-то не часто вы нас навещаете, – сказал он.

Предупредив намерение Бринсли вытащить спички, дядя поспешно извлек свои. Я принял сидячее положение и неловко пристроился на краешке кровати.

– Ну-с, дружок, а мы как поживаем сегодня вечером? – спросил дядя, подходя ко мне с зажженной спичкой. – Экий все же ты у нас лежебока. Мистер Бринсли, что нам делать с этим молодым человеком? Говоря начистоту, просто ума не приложу, что с ним делать.

Глядя поверх дядиной головы, я сообщил, что в комнате, между прочим, всего один стул.

– Вы хотите сказать, что нехорошо днем валяться в постели? – самым невинным тоном спросил Бринсли. Он явно намеревался держаться покровительственно, обсуждая с дядей мои привычки, чтобы унизить меня.

– Именно, мистер Бринсли! – с откровенным жаром откликнулся дядя. – Именно. Поверьте моему слову, это очень дурной признак, когда речь идет о молодом человеке. Никак не возьму в толк. В чем тут смысл, скажите мне на милость? Насколько я вижу, наш друг совершенно здоров. Понимаю, если бы мы имели дело со стариком или инвалидом.