– «Бока» – испанское слово. Но теперь мы освободились от гнета испанцев. Таким образом, «Бока» превращается в «Чи», и мы, стало быть, живем теперь в городке под названием «Рот летучей мыши».

– Так что все таки значит «Бока»?

Официант выразительно посмотрел на свою пустую ладонь.

Пока Римо прикидывал, сколько кинуть в эту загребущую лапу, мастер Синанджу выпалил:

– «Бока» – по испански «рот».

– Так вы что, переименовали городишко из «Рот летучей мыши» в «Рот летучей мыши»?

– Нет. Мы переименовали «Рот летучей мыши» в «Летучей мыши рот». Для нашего народа весьма существенная разница.

– Пока мы нашли эту вашу дыру, у нас в «бока» ох как пересохло, – заявил Римо, когда они с Чиуном двинулись к выходу.

– Вот, вот, и солдадос говорят то же самое, – с неодобрением в голосе произнес официант, тщательно пряча деньги в карман.

Глава Z8

– Эта пальма называется «не тронь меня», – сказала Ассумпта, выламывая длинную и кривую, похожую на иголку колючку из коры дерева с весьма щетинистым стволом. – Просто если неосторожно дотронуться до ствола, можно здорово порезаться. Зато из коры пальмы получаются отличные бинты, с помощью которых излечиваются самые разные колотые и резаные раны.

Огнетушитель наблюдал за тем, как девушка стаскивала со ствола кору. Полосы и в самом деле походили на бинты.

Луна светила вовсю, и в ее серебристом свете черные волосы Ассумпты волшебно переливались и искрились. Тело мексиканки гибкостью не уступало бамбуку, она к тому же источала тонкий аромат кокоса.

Ловкими, уверенными движениями девушка забинтовала рану на левом бицепсе Огнетушителя и закрепила концы с помощью все той же «не тронь меня».

– Делать такие повязки меня научил отец моего отца. Он был знахарем или врачом, как у вас говорят. Но больных исцелял только листьями или отварами из корешков или побегов всевозможных растений.

Огнетушитель поблагодарил Ассумпту, решив, что информация о целительных свойствах пальмовой коры может пригодиться ему в будущем.

Они двинулись дальше. Девушка охотно рассказывала Огнетушителю о свойствах деревьев и кустарников джунглей Лакандона, где вперемешку росли субтропические растения, дубы и даже сосны.

– Вот это дерево с красноватой корой известно как дерево туриста, поскольку кора с него сходит лоскутами, как кожа обгоревшего на солнце гринго, – объясняла она. – А вот – сейба, а там – мансанилла.

– Если уж речь зашла о туристах, – перебил ее Огнетушитель, – позволь мне на минуту отлучиться.

Затаившись в кустиках, Блейз Фьюри долго пытался найти ответ на очень важный вопрос: как отразятся на его имидже эти более чем регулярные отлучки, вызванные сильнейшими спазмами в желудке? Ответ, само собой, напрашивался самый неутешительный.

Впрочем, вернувшись на партизанскую тропу, он застал Ассумпту за любопытнейшим занятием: расщепив ветку какого то ползучего растения, она пила из него, словно из резинового шланга. Напившись, она снова возглавила их маленький отряд.

Оба в основном молчали. Но кое что Огнетушитель о своей спутнице узнал.

Католичка по рождению и вероисповеданию, Ассумпта Каакс воспитывалась в деревушке под названием Эскуинтла, что в переводе означало «место для собак».

– Название очень подходящее для местечка, сеньор Фьюри. Кто еще на свете живет так, как майя? Одни только собаки, сеньор. Одни собаки.

Ей едва исполнилось тринадцать, когда в деревне впервые объявился подкоманданте Верапас. Он привез с собой всякие лекарства и говорил много умных слов.