Еще больше вопросов у Михеева появилось, когда он увидел застывшие лица копов и спасателей и заметил, как подергивается щека вернувшегося от «родильного» корпуса Юхана. Рядом с ним шел Карл, спец по оперативному поиску информации и – странное, но эффективное сочетание – силовым задержаниям в экстремальной обстановке. У Карла щека не дергалась, но лицо приобрело нехороший зеленый оттенок.

– Посмотри сам, шеф, – кивнул в сторону закопченной, некогда белой коробки Карл. – Обычно говорят, вам стоит это увидеть, но, нет, шеф, не стоит.

Михеев ценил этих умных, осознанно простых парней. В какой-то момент они решили для себя, что будут честно выполнять свои обязанности, а остальное не их дело. Они знали только о работе Михеева в рамках Европейской Комиссии и ни о чем не спрашивали. Хотя, конечно, понимали, что шеф занимается чем-то еще. Что поделать, они умели сопоставлять информацию. Но Михеев был честен с ними, а они – с ним.

Сейчас Михеев мог полагаться только на этих двоих. Наверняка вскоре с ним начнут связываться корпоранты, пытаясь узнать, что же произошло и что известно Комиссии. И надо понять, очень хорошо понять, что им говорить. А главное, о чем молчать. Молчать придется, это Михеев понял в тот момент, когда пришло первое сообщение.

– Хорошо, Карл, давай посмотрим, что там произошло.

Он тяжело поднялся, чуть не оскользнулся на спекшейся массе и пошел к корпусу, от которого несло смертью.

Вышли они спустя полчаса. Кто-то из копов протянул Михееву пачку контрабандного «Честерфилда», Михеев взял, надеясь, что пальцы не задрожат. Не задрожали.

– Карл, Юхан, что вы заметили? – Голос равнодушно-деловой – у одного из копов нехорошо расширяются глаза, коллега берет его под локоть, уводит.

Это хорошо, пусть считают его бездушным насекомым, винтиком госмашины. Так легче. Хотя больше ему сигарету никто не даст. Да и ладно, все равно он практически не курит. Но сейчас очень хорошо затянуться до тошноты и головокружения и выпустить сизый дым в тусклое серое небо, которое больше не увидит ни один из убитых в корпусе младенцев.

Некстати вспомнился худенький молодой врач, кажется, индус. Он лежал, нелепо раскинув ноги, штанины задрались, кожа тощих лодыжек уже посерела, руки тянулись к боксу. Надеялся закрыть ребенка? «Как глупо, – поморщился Михеев, – как глупо, он же должен был понимать, что это бессмысленно».

Девочку в боксе убили экономно и расчетливо. Как и остальных на этом этаже. И на всех других тоже. Убивали методично, боевики явно прекрасно знали план комплекса, действовали стремительно, слаженно, но без лишней спешки.

Когда на комплекс навалился спецназ при поддержке наемников, оплаченных местными теневиками, боевики «Окончательного решения» заняли глухую продуманную оборону, давая закончить заранее назначенным тройкам свои задачи. Об этом Михееву рассказал лейтенант Шеппард, черный, как эбеновое дерево. Михеев попросил его показать записи с камер тактических комплексов и дронов, посмотрел, молча кивнул.

– Итак, что вы заметили?

Юхан был самым молчаливым из группы, и Михеев ждал, что заговорит Карл. Но напарники переглянулись, и Юхан коротко сказал:

– Методичность.

– Да. Действовали методично и бесстрастно. Как автоматы. Для теракта нехарактерно, обычно стараются сильнее ударить по эмоциям, а тут…

Михеев докурил, аккуратно затушил бычок, хотел выкинуть, но, поморщившись, завернул в носовой платок и убрал в карман.