— Смотря куда, смотря к кому, — ответил я, а свет погас. Мой ангел дернулся, а потом захныкал: «Ты делаешь мне больно! Больно!».

Мой ад продолжался уже два часа. Я уже слышал про не выключенный газ, про не кормленного котика, про умирающего хомячка, про несчастную канарейку.

— Ангелина! — позвал я ее, тряся, а в луче света появилась связка ключей. — Ты меня слышишь? Смотри на меня!

Она вырвалась, бросилась к ключам, целуя их и прижимая к груди. И тут я увидел, как заклинание с двери начинает спадать.

Чары рассеивались, а мой ангел метнулся к двери, но я поймал ее за руку и бросил на кровать, прижимая к подушке.

— Прости, если больно, — шептал я, прижимая ее телом. Она выкручивалась, а я разжимал ее пальцы, в которых намертво были сжаты ключи.

— У меня котик не кормленный, — всхлипывал мой ангел, глядя на меня жалобно. Я вот тут задумался, либо «Котик» — это один инфантил, который не может приготовить поесть, либо я кого-то не заметил. Судя по запаху, в доме у нее где-то есть лоток!

«Она любила и страдала, и рай открылся для любви.», — шептали голоса.

— Ненавижу тебя! Проклинаю! — рыдала она, брыкаясь и выкручиваясь. — Как же я тебя ненавижу! Ты — мерзавец! Подлец! Ты не имеешь права удерживать меня силой! Ты мне не муж!

В меня плюнули, а я почему-то вспомнил экзорцистов. Создавалось впечатление, что я сейчас отгребаю за все демонов-поселенцев. В голове промелькнула риэлтерская контора «Найдем подходящее тело!». «Что вас интересует?», — спрашивает учтивая демонесса, — «Давайте вам поищем бюджетный вариант. Средний класс вам подойдет? Отличное, здоровое тело! Вредных привычек нет! Алкоголь по праздникам! Нет, с голубыми глазами нет варианта… Возьмите визиточку, периодически прозванивайте!».

— Ты — тварь! — с этими словами мне плюнули в лицо, а я сумел отобрать ключи и сжечь их. — Ненавижу тебя!

— Тише, тише, — шептал я, понимая, что я- первый демон, который изгоняет из человека последние иллюзии.

— Отпусти!!! — кричала она, а я целовал ее щеку, вдыхал запах ее волос.

«Ты чудовище! Разве можно так издеваться над любимой женщиной?», — шептали голоса.

— Пусть он сам придет сюда. Если ты нужна, то пусть придет, — твердил я, а меня убеждали, что он не может. Зато теперь я знаю тысячу и одну причину, почему половозрелый мужик, имеющий в комплекте стандартное число конечностей не позвонил, не пришел, не спас.

— Он просто не знает, заболел, у него дела, — перечислял мой ангел, а ему хором поддакивали голоса.

— Слышишь, — шептал я, целуя. — Люблю!

— Проклинаю тебя, — выла она. — Он в сто раз лучше тебя! Он- настоящий мужчина.

Время шло, а я уже отобрал появившиеся в ее руке ножницы, выслушал о том, что без любимого жизнь не мила, узнал о себе столько нового, что хватит на три биографии.

— Мы с ним могли быть счастливы. Это ты сломал мою жизнь. — рыдал ангел, а силы ее уже покидали. — Я вижу, как у нас детки, как мы любим их, как он стал добрым и заботливым. А он мне однажды цветы дарил. Если дарил, значит. любит.

— Бедная моя девочка, — я обнимал ее, а она лишь что-то лепетала про вечную любовь, про то, что такой любви в ее жизни больше никогда не будет, что такая любовь — это дар небес.

— Как только брак будет расторгнут, любимый вынужден будет вернуться в свой мир.