|
Я едва верил своим ушам и уже боялся, что сошел с ума. Старый лама, сидящий напротив меня, потягивал чай из бесценной фарфоровой чашки и спокойно предлагал мне занять трон Шангри-Ла. Я не знал, что говорить и что делать. Мои изначальные намерения казались глупыми и наивными, и я пытался сформулировать хоть какие-то здравые требования. Я понятия не имел, что отвечать этому человеку, но чувствовал необходимость сказать хоть что-то, чтобы вновь обрести власть над собственной судьбой. Наконец я выговорил: «Я проделал весь этот путь в поисках утраченного арийского знания. Это единственное, что я искал. Теперь объясните, как мне вернуться назад. Я благодарен за ваше гостеприимство, но не могу обманывать вас. Я всего лишь хотел побывать здесь и убедиться, что Шангри-Ла существует. Я удовлетворен». Настоятель промокнул салфеткой уголок рта и сказал: «Знание, которое вы ищете, содержится в священной „Книге Дзян“. Она передается по наследству и тысячу лет хранится в стенах нашей крепости. Завтра, после вашей коронации, вы ее увидите. Вы обретете доступ ко всему, поскольку царь волен делать все, что ему заблагорассудится. Но уйти вы не сможете. Вы — наследник трона, и вам суждено остаться здесь, в нашем царстве». Старик наверняка заметил мой ужас и попытался подбодрить и утешить меня: «Не тревожьтесь и не печальтесь. У нас есть все, что вы можете пожелать. Люди, прибывающие к нам из внешнего мира, как правило, поначалу горюют. Отказ от привычной жизни кажется им невыносимым. Но обещаю вам: через несколько лет вы почувствуете себя безмерно счастливым и поймете, как вам повезло, что вы избавились от хаоса мирской жизни. Нет ни единого человека, вне зависимости от его привязанностей во внешнем мире — будь то любовь или материальные блага — который с течением лет не принял бы с благодарностью свою новую участь. Страсти и радости того мира меркнут в сравнении с могуществом и мудростью нашего царства». Слова старика усилили мой ужас и панику. Бежать! Что бы ни говорил этот человек, надо скорее бежать отсюда. Хоть какой-то обратный путь должен быть. С другой стороны, сильным искушением оставалась возможность взглянуть на «Книгу Дзян», но только без коронации. Мысли одолевали меня. Я должен был придумать путь отступления. «Если вы отделились от внешнего мира, как вы обеспечиваете себя необходимыми вещами? Например, откуда этот изумительный фарфор?» — поинтересовался я. «Меня огорчает то, что вы по-прежнему питаете надежду найти выход отсюда. Уверяю вас, это невозможно. Но на ваш вопрос я отвечу. Раз в пять лет на перевал, что высоко в горах над монастырем, приходит караван и привозит нам то, что мы заказывали. Плату мы оставляем заранее. С людьми из каравана не общаемся. Даже если кто-то попытается приблизиться к караванщикам, тем строго-настрого приказано: под страхом смерти не разговаривать с обитателями Шангри-Ла, а тем более никому не помогать». Сдерживаться я больше не мог и уронил голову на руки — таким тяжким было бремя отчаяния и страха. Настоятель вновь попытался утешить меня: «Не переживайте. Поверьте мне, вы еще полюбите отпущенное вам время царствия». Слова «отпущенное вам время» настораживали. От ужасной мысли вдруг у меня встали дыбом волосы на загривке. «Если уж мне суждено стать царем, скажите, пожалуйста, что стало с моим предшественником, прежним царем?» Настоятель отвел глаза и уставил взор внутрь своей изящной чашки. «Нынешний царь покинет трон сегодня вечером. И царица. Ведь у царя всегда есть царица. Как правило, это женщина из Китая или Тибета, в редких случаях — иной расы. Сегодня вечером их правление закончится». Мое сердце дрогнуло. «Что? Почему? А кто он, нынешний царь?» Настоятель ответил: «Он немец. Один из пяти человек, пришедших к нам много лет назад в поисках древних знаний и силы. |
