Вообще, в целом, местные оказались толковыми мужиками. Им именно что не хватало хорошей теоретической базы. А, к сожалению, актуальные учебники по нашему ремеслу, и тем более специалистов, готовых делиться знаниями, достать не так просто.

В общем, Жан решил выжать из сотрудничества с нашей организацией по максимуму. Впрочем, почему бы и нет?

Из общения с местными я узнал главные проблемы, с которыми им приходилось сталкиваться. Большинство населения Мали исповедует ислам, и, учитывая поведение Франции в колониальное время и отношение к бывшей колонии в последующий период, тут не слишком хорошо относятся к европейцам. Поэтому симпатии по отношению к радикальным движениям, увы, достаточно распространены. И элита не исключение.

Учитывая сказанное, офицеры особенно интересовались нашим опытом работы в Чечне и других исламских регионах России. Вообще, они удивительно много знали о нашей стране. И, конечно, за европейцев нас не считали, что и дало уникальное окно возможностей.

Под вечер я вышел из штаба, выжатый как лимон. Возле входа меня ждал УАЗик с незнакомым водителем, который выслал Толя.

Можно было воспользоваться ситуацией и получить ещё информацию из нижнего звена — но у меня на языке, кажется, образовалась мозоль. Поэтому всю дорогу до нашей располаги я молчал.

Глава 20

Обязанностей как зама по боевой было не так, чтобы очень много — но они были. И совмещать их с лекциями и семинарами в местном генштабе было ой как не просто.

И всё же я справлялся. Больше того: общение в качалке позволило мне наращивать базу потенциальных источников. Я всё больше узнавал, чем живут бойцы, какие есть проблемы, что их беспокоит.

Под конец первой недели я вышел даже на Камиля.

Он оказался крепким орешком. Кажется, он первый, кто заподозрил мой истинный круг обязанностей. Осознав это, я даже предположил утечку среди местных — но первая проверка опровергла возможность этого. Офицеры, которые учились у меня, были вполне надёжны.

Поэтому я проверил уже самого Камиля. И выяснил, что у него не было точной информации. Он просто перестраховывался.

Я старался сделать так, чтобы до него доходило максимум данных о моей компетентной работе в качестве зама по боевой, с разных сторон. Плюс осторожно пустил слух, что местных я готовлю к тому же: к слаженной работе с нашими подразделениями.

В этом мне неожиданно помог Майк. Он действительно оказался вполне надёжным парнем. Чтобы убедиться в этом, мне пришлось понять его систему ценностей, которая оказалась крайне своеобразной.

Он очень прохладно относился к национальным государствам как к таковым. Считал их инструментом защиты интересов элит, в которые простому смертному дорога заказана. Он так же думал, что будущее — за конторами, вроде нашей, которые постепенно должны сформировать новую элиту, и видел в этом свой шанс. Ещё он был неисправимым авантюристом и адреналиновым наркоманом, но при этом ценил свою жизнь. Как-то он признался мне, что настраивается на карьеру личного охранника в рамках нашей организации. А уж когда узнал, что у меня первый спец уровень — уровень доверия с его стороны резко вырос. Он осторожно выспрашивал у меня, что и как. Я же честно рассказывал всё, как было, чем заслужил ещё большую благодарность с его стороны.

В отличие от Майка, Камиль действительно оказался источником. Только не совсем противника — а, как было с директором, своих же госорганов.

Он попался классически, на связи. Даже в этой реальности проблемы органов оставались общими — и одна из них, системная, это связь.

Конечно же, я не стал его обличать или сдавать. В той ситуации это было совершенно не выгодно.