По плану мы занимали позиции скрытно, на восточной окраине города. И находились эти позиции в домах, из которых заранее переселили жителей (разумеется, за компенсацию, которой те были очень рады).

Несмотря на все меры, у меня не было иллюзий насчёт того, что противник будет в неведении о наших манёврах. Бедность сильно облегчает поиск информации, и среди жителей наверняка уже нашёлся тот, кто нас продал.

Однако же, это не отменяло принимаемых мер: какой бы ни была утечка, детали конфигурации расположения подразделений в городской черте играли большое значение. А они определялись прямо на месте. Слить их было невозможно.

Нам достался небольшой одноэтажный домишка с соломенной крышей, на окраинной улице. Саванна начиналась совсем рядом: за соседним кварталом. В первую линию мы, однако же, не попали — и это логично. Я лично по приказу на оборону служил резервным источником управления на случай уничтожения командования роты в полосе ответственности. Поэтому ко мне и был придан связист.

Для чего меня сопровождал Камиль? Тут вопрос сложнее. Мне кажется, таким образом Толя скрывал некоторые нюансы своей работы, которые не должны были бы стать известны в государственных конторах. Разумно, сего стороны.

Кроме нас, тут расположилось резервное отделение второго взвода роты, занимающей оборону. Командир отделения, серьёзный, крепкий мужик, откуда-то с севера, судя по говору, представился нам и наладил контакт со связистами.

На этом подготовка с нашей стороны закончилась.

В замысел оборонительной операции я, разумеется, был посвящён. Всё это планировалось заранее, и прорабатывалось на картах, которые я видел на собрании штаба. По диспозиции я легко определил, какой именно вариант обороны был выбран.

Где-то справа застрекотал электромотор дрона. Разведчики использовались самолётный тип для ночной разведки — у него радиус больше, а противник, по нашим прикидкам, находился достаточно далеко. Вскоре звук затих: дрон набрал высоту.

— Интересно, где они, — почему-то шёпотом произнёс Камиль, устраиваясь на топчане возле окна, в котором не было стёкол.

— Вот разведка и выяснит, — так же шёпотом ответил я, имея ввиду дрон.

— Главное, чтобы нас предупредить не забыли, — вставил один из связистов.

Мы довольно долго сидели в темноте. Командир отделения скомандовал отдых своим бойцам, оставив двоих на часах. Если так — значит, получил команду от взводного, а тот — данные разведки.

Что ж, похоже, мы заняли позиции сильно заранее. Это совсем не плохо. Главное, не потерять запал и не увязнуть в рутине.

Перекусив разогретыми на спиртовках сухпайками, мы начали укладываться. Я расстелил летний спальник и лёг на него, даже не снимая разгрузки. В случае тревоги каждая секунда будет на счету.

Камиль лёг рядом. Связисты организовали отдельное дежурство, оставив своего часового. Что ж. Их право.

Заснуть не получилось. Вообще это доступно только опытным бойцам: спать на позициях в ожидании штурма. А у меня был слишком долгий перерыв. И даже пребывание в мире погибших воинов не в счёт: там я занимался спецоперациями, и не мог прочувствовать реальной окопной жизни.

Первые выстрелы прозвучали в районе трёх ночи. В самый глухой час.

Я вскочил и занял заранее подготовленную позицию. Определил направление выстрелов. И мне это категорически не понравилось: стреляли совсем рядом, за первым эшелоном. Я собрался было достать теплак из рюкзака, но тут кто-то повесил «люстру».

Окрестности залило резким белым светом.

И тут бойцы штурмового отделения начали палить. А я к ним присоединился, чтобы поглядеть — куда именно.

— Ротного управления нет, — удивительно спокойный голос связиста прозвучал прямо над ухом.