Я выпустил когти на правой лапе. Поднёс их к его шее и слегка надавил.

Крови было много — но не настолько, чтобы он умер мгновенно.

По пути обратно к тому месту, где я оставил форму, мне вдруг стало страшно. А что, если я не смогу превратиться обратно? Что, если моя жажда мести сейчас приведёт к тому, что меня убьют свои же?..

Но стоило только так подумать, как восприятие мира мгновенно изменилось. Тоннель стал значительно темнее — что не удивительно, ведь теперь у меня не было фонарика.

Я достал артефакт изо рта. Удерживать его человеческими зубами было ужасно неудобно.

Я едва устал одеться, когда подоспели ребята, эвакуировавшие раненого.

С ними был Иван. Уж не знаю, как он пролез в штурмовую группу — но, видимо, придумал что-то убедительное.

— Серёг? — спросил он, недоверчиво глядя на меня, — ты… в норме?

— Да, — кивнул я, — всё отлично.

— У тебя вся физиономия в крови.

Я автоматически потрогал своё лицо. И правда — толстый слой крови. Должно быть, со стороны смотрится жутковато. Ещё и форму всю перепачкал.

— Это не моя, — ответил я.

— Достал его?

— Да, — кивнул я.

— Не стал… говорить? — недоверчиво спросил Иван.

— Знаешь, Вань, — сказал я, — иногда очень важно понять, что разговаривать больше не о чем.

Глава 25

Сразу после операции мы вылетели в Москву. Толя приехал попрощаться с нами на аэродром.

— Честно говоря, я бы хотел, чтобы ты тут побыл подольше, — сказал он, когда мы жали друг другу руки, — но не сомневаюсь, что мы ещё увидимся.

— Очень вероятно, — дипломатично кивнул я.

В полёте о делах не говорили: борт использовался под ротацию личного состава и народу было довольно много.

Почему-то я думал, что сразу по прилёту нас повезут на какую-нибудь встречу, инструктаж или что-то в этом роде. Но, когда мы прошли пограничный контроль в «Чкаловском», Дмитрий указал на чёрный «Ауди» на парковке.

— Ваша машина, — сказал он, — домой, верно? Если нет — скажите водителю, отвезёт куда надо.

— Домой, — ответил я, одновременно обрадованно и чуть растеряно.

— Думали мы сразу вас потащим на разговор? — улыбнулся Дмитрий, — смыла нет. Так что отсыпайтесь, приводите себя в порядок. Завтра утром водитель заедет за вами. Часов в десять.

— Добро, — кивнул я.

Домой мы приехали уже затемно. По дороге я отправил Ирине сообщение, что скоро будем. В ответ получил массу обрадованных эмодзи.

Она встречала нас у порога дома. Как только мы подошли, она приложила палец к губам:

— Тс-с-с! — Сказала она, — еле угомонила. Пашка вроде как почувствовал, что папа приезжает. Ни за что спать не хотел.

Я улыбнулся.

В доме уже привычно пахло вкусной едой.

После ужина мы остались на кухне. Ирина разлила чай, достала сладкие пирожки, которые успела напечь днём, когда узнала о нашем прилёте.

— Ну, рассказывай, — сказала она, после чего упёрла ладони в щёки, поставив локти на стол, и приготовилась слушать.

Этот жест был таким домашним и по-хорошему детским, что я невольно улыбнулся. После чего начал свой рассказ, стараясь не упускать деталей. Иван тоже внимательно слушал.

— Эта… штуковина у тебя? — спросила Ирина, когда я закончил. По мере того, как я говорил, она всё больше мрачнела, и так и не притронулась к своему чаю.

— Да, — ответил я, — со мной.

— Хорошо, — кивнула она, — это очень хорошо. Этому хмырю… Дмитрию… ты ничего не говорил, так?

— Нет, — ответил я.