– Куда? – удивился я, следуя за ним.

Но Щеглов оставил мой вопрос без внимания. Выскочив в коридор, он тихо, но настойчиво постучал в мячиковский номер.

– Что вы делаете? – недоуменно спросил я.

Но он снова промолчал.

– Кто? – глухо донеслось из‑за двери.

– Это я, Щеглов! Откройте, Григорий Адамович, – громко прошептал Щеглов.

Замок щелкнул, и на пороге появился бледный, измученный Мячиков. Голова его была обвязана полотенцем, в глазах затаились тоска и боль.

– Что случилось? – Голос его звучал неприветливо и настороженно.

Щеглов поинтересовался его здоровьем.

– Спасибо, хреново, – ответил Мячиков хмуро.

– А у нас, знаете ли, неприятность, – продолжал Щеглов, – свет погас. Вот мы и решили заглянуть к вам. У вас со светом все в порядке?

Щеглов с любопытством заглянул в номер через плечо Мячикова.

– Как видите, – ответил тот. – Наверное, пробки полетели.

– Я так и думал. А что это у вас, Григорий Адамович, окно открыто настежь?

– Душно. Вы же знаете мой принцип: свежий воздух и сон – лучшие лекарства от всех болезней. Я вот уже было заснул, а вы меня разбудили. – В его голосе чувствовалось раздражение. – Теперь опять зуб разболелся.

– Простите нас, уважаемый Григорий Адамович, мы не знали, что вы спите. Может, анальгин возьмете?

– Я же вам говорил, – еще более раздражаясь, ответил Мячиков, – что я не пью анальгин. Идите спать, Семен Кондратьевич, и не беспокойтесь обо мне, я как‑нибудь дотяну до утра, а там… там поглядим.

Мы пожелали ему спокойной ночи и вернулись к себе в номер. Часы показывали начало первого ночи. Щеглов плотно прикрыл за собой дверь и приложил палец к губам. Я замер с раскрытым ртом, повинуясь его жесту, хотя один вопрос вертелся у меня на языке.

– Ложись спать, Максим, утро вечера мудренее.

– А вы?

– А мне сегодня спать нельзя, есть кое‑какие мысли. Если что – разбужу.

Минувший день изрядно вымотал меня, и я с удовольствием последовал совету Щеглова. Засыпая, я видел, как он неподвижно сидит на своей кровати и невидящим взглядом смотрит прямо перед собой – Щеглов думал.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

1.

Кто‑то настойчиво тряс меня за плечо.

– Вставай, Максим!

Я открыл глаза и первым делом взглянул на часы: без двадцати два.

– Что случилось?

Темный силуэт Щеглова возвышался над изголовьем моей кровати. Даже не видя в темноте его лица, я чувствовал – он сильно взволнован. До моего слуха донеслись странные звуки, напоминающие шум работающего трактора или… Вертолет!

– Что это? – с тревогой спросил я.

Он приложил палец к губам.

– Это они. Скорее, Максим, а то мы их упустим!

В мгновение ока я был на ногах.

– Пойдем! – приказал Щеглов, когда я оделся. – Только тихо.

– А Мячиков? – прошептал я.

Он покачал головой и, как мне показалось, усмехнулся.

– Пусть отдыхает. Ему сейчас не до нас.

Да, подумал я, когда болят зубы, весь свет не мил.

Мы осторожно вышли в коридор, но, к моему изумлению, отправились не в сторону холла, а в противоположную – туда, где коридор заканчивался тупиком, вернее, небольшим окном. Щеглов не без труда открыл его и взобрался на подоконник.

– Не отставай! – шепнул он и исчез в темном оконном проеме.