Недолго думая я последовал его примеру и уже через пару минут оказался на крыше, покрытой слоем сырого, грязно‑белого снега, который интенсивно таял и превращался в воду буквально от одного прикосновения к нему. Я мгновенно промок, увязнув чуть ли не по пояс в этой вязкой снегоподобной жиже. Ночь была ясная, лунная, и крыша великолепно просматривалась. Грохотало так, что я не слышал собственного голоса. Кто‑то схватил меня за руку и втащил в тень, отбрасываемую широкой вентиляционной трубой.

– Шевелись, Максим! – крикнул Щеглов, сверкнув глазами. – Сейчас начнется… Взгляни‑ка наверх.

Я поднял голову. Прямо над нами висел вертолет и яростно вращал лопастями. Страшный ветер, поднятый им, чуть не сдувал нас с крыши.

– Клиент прибыл, – усмехнулся Щеглов, крепко сжимая мою руку. – Теперь гляди в оба.

Из черного брюха вертолета нырнула вниз легкая, чуть заметная лента веревочной лестницы. Чьи‑то ноги показались на ее верхних ступеньках.

– Ага! – радостно воскликнул сыщик. – Вот он, голубчик!

Человек спустился уже до середины трапа, когда на противоположном конце крыши метнулась чья‑то быстрая тень и скрылась за невысокой постройкой, каких здесь было множество. Крыша была плоская, с бордюром, и перемещаться по ней было легко.

– Если не ошибаюсь, к нам пожаловал Артист собственной персоной, – спокойно произнес Щеглов и кивнул в ту сторону, где только что мелькнула тень неизвестного. Но за всем его видимым спокойствием я сумел разглядеть бурю чувств, клокотавшую в его груди.

Что‑то звякнуло у моего уха, ударившись о жесть вентиляционной трубы.

– А, черт! – выругался Щеглов, толкнув меня в укрытие. – Он нас заметил. А метко бьет, мерзавец! Не зацепил?

Я сказал, что нет, не зацепил, и почувствовал дрожь в коленях. Пройди пуля тремя сантиметрами правее, и не писал бы я сейчас эти строки. Удивительно, но я не слышал выстрела.

Выхватив пистолет, Щеглов ринулся вперед. Я последовал за ним, но поскользнулся и во весь рост растянулся в густом месиве из снега, льда и воды. На душе сразу стало гадко и неуютно. В темноте прозвучало два выстрела, чьи‑то ноги зашлепали по гудроновому покрытию. Я поднял голову и увидел, как незнакомец поднимается по лестнице, так и не добравшись до крыши. Очевидно, перестрелка спугнула его и он решил убраться, пока еще есть возможность. Сделка не состоялась.

Я бросился туда, где только что, по‑моему, мелькнула фигура Щеглова, и чуть было не свалился ему на голову. Щеглов медленно исчезал в зияющем чернотой люке, правой рукой сжимая пистолет, а левой нащупывая невидимые в темноте скобы.

– Быстрей! – крикнул он, скрываясь во мраке.

Следуя за ним, я краем глаза заметил, что вертолет втянул в свое нутро веревочную лестницу и теперь плавно уходил в сторону, одновременно разворачивая корпус.

Я буквально съехал вниз по отвесной стене, едва касаясь ржавых металлических скоб, и очутился на лестничной площадке четвертого этажа. Этаж был погружен во тьму, но как раз над люком висела луна, и в ее холодном свете я едва различил фигуру Щеглова. Щеглов уже несся по лестнице, настигая невидимого врага и освещая себе путь фонарем, и мне оставалось лишь последовать за ним. На площадке третьего этажа мы нос к носу столкнулись с каким‑то человеком, внезапно вынырнувшим из темного холла и тут же отпрянувшим назад. В руке его блеснул пистолет.

– Что случилось? – испуганно выкрикнул он.

Голос его показался мне подозрительно знакомым. Щеглов быстро вскинул свой пистолет на уровень груди.