Всего несколько суток отделяли день, когда купюры были аккуратно подобраны и оклеены предохранительной лентой, от сегодняшнего.

«Находились ли они все это время в отделении банка или тогда же — пятнадцатого апреля — были выданы получателю? — подумал Денисов. — Кому предназначались? Каким отделением банка или сберкассы выданы?»

Паспорт Пименова покоился в прозрачных полиэтиленовых корочках — Денисов и сам получил такой же чехол при обмене паспортов.

«Пименов Алексей Федорович…»

Из паспорта можно было почерпнуть лишь то, что документ призван был засвидетельствовать.

…Чуть больше тридцати, уроженец и житель Новосибирска… Сведения о месте работы, семейном положении отсутствуют. Военнообязанный… — правильность сведений удостоверяла размашистая неразборчивая подпись начальника органа, выдавшего паспорт, и отчетливо отразившаяся печать; лицо на фотографии было знакомым — таким, каким Денисов увидел его в электричке.

Оставался обрывок рекламного приложения, порядком поистрепавшийся за то время, пока лежал пот подкладкой. Он был двухмесячной давности. Денисов пробежал его глазами: рекомендации, извещения.

Петитом набранный текст:

«Вашей мебели необходим р е м о н т?»

«В академгородке потерялась собака…»

«Куплю уд а р н у ю установку…»

Денисов перевернул «Приложение» другой стороной: «Меняю…», «Продается…»

Одно из объявлений было отчеркнуто карандашом: «Комната для одного человека, ул. Объединения…

Остановка «Универмаг «Юбилейный»…» Денисов показал объявление Антону.

— На всякий случай попроси Новосибирск проверить адрес.

— Какой? — Антон сразу заинтересовался. — Любопытно… — Он несколько раз перечитал отчеркнутое в рекламном приложении. — А вдруг? Может, кто-то из тех, кто прилетел с Пименовым, снял комнату на улице Объединения?

— Мне они сразу показались подозрительными, — признался Немец, — особенно Музыкант и этот, с полотенцем… — На этот раз они разговаривали вдвоем. — Оба определенно никого не встречали в аэропорту и никуда не собирались лететь.

— Почему вы об этом подумали?

— И слепому ясно. Музыканта я еще в здании порта приметил. У места выдачи багажа. Знаете? В правом крыле…

— Что он там делал?

— Ходил, смотрел, как люди получают багаж. — Немец припомнил. — Да! Заговаривал с пассажирами!

— О чем?

— Этого не знаю. Близко не подходил.

— Долго он находился у места выдачи?

— Порядочно. Из Душанбе прибыл рейс, потом, по-моему, из Еревана. Я два раза к справочной подходил, справлялся насчет Владивостока. И оба раза его видел. — Немец пригладил платком вспотевшую лысину. — Ненадежные эти ребята!

Немец покачал головой.

— А тот… — Денисов понял, что он говорит о Долговязом, — сказал, что встречал бывшего сослуживца, а сам не знает его адреса. Теперь будто бы будет ждать, когда ему позвонят… Один и адрес знает, и телефон, а другой — ничего не знает… Смешно! Пусть детям расскажет… — Немец показал ладонью над полом. — Таким!

— Не поверили?

— Конечно! Когда тот ему позвонит? Может, завтра, может, через год… Что за люди у вас здесь?!

— Никак не привыкнете?

— Больше недели в Москве не выдерживаю.