— …Он первый раз с этой бригадой. Обычно ездил со Стасом. Я и то удивился, когда увидел его у Ольшонка!

— А там что за бригада?

— Пестрая публика… Да вы должны знать! Стас работал в камере хранения ручной клади на вокзале. Бывший футболист! Помните?

С футболистом Денисов действительно был знаком: тот играл за вокзал в товарищеском матче против вокзальной милиции.

— Помню.

— Косов, говорят, решил уйти от них. Сколько можно? Там и выпивки бывали.

— А как характеризовали Косова?

— Опытный работник. Дисциплинированный.

— Он давно здесь?

— Лет десять. — Контролер не знал, что делать с руками, достал тяжелые железнодорожные ключи, повертел, сунул в карман. — Перерыв, правда, у него был. Работал в Москве, в отделении. Ездил начальником почтового вагона. Потом уволился.

— Почему? Известно?

Ремизов вздохнул:

— Какая-то неприятность. — На малоподвижном лице мелькнуло подобие мимики. — Главное: работа трудная! Корреспонденции много, в пути все время сортировка, выдача… Спать мало приходится. Видели, столько почты в кладовой! Да еще транзит!

— Там, кажется, работы поменьше, — заметил Денисов.

— Это да… Тут вы правы. — Ремизов снова попытался помочь себе мимикой, глазами, но на лице только возникла гримаса старания. Голубоватые глаза были пусты. — Выдача транзита производится на основных станциях. По списку. Я ведь тоже ездил. Семь лет! — Он наконец нашел точную мысль. — Эта работа хороша для тех, кто далеко живет. Они неделю ездят — месяц дома сидят!

— У Косова семья есть?

— Под Москвой. — Ремизов подвинулся, пропуская выходившего из кладовой эксперта-криминалиста. — Двое детей, жена.

— Большие дети?

— В школу еще не ходят… — Он качнулся назад, на свое место к двери кладовой.

— А ваше личное мнение о нем?

— Неплохой человек. Душевный. Как кому, конечно… — Он шевельнулся под легким пальто, лицо осталось спокойным. — Всем не угодишь!

— Чем вы объясните случившееся? — поинтересовался Денисов.

— Кто знает? — Ремизов понизил голос. — Бригада эта…

— Ольшонка?!

— Да. Тоже не ахти! Не особенно рвутся с ним ездить.

— Не любят?

— Самодур…

Подумав, Ремизов круто изменил тему разговора:

— Я ведь сам тоже чуть под подозрение не попал… — Он рассказал о причине, по которой дежурный по отделению перевозки почты звонил о нем в милицию. — Бес попутал! Заказал с этой бригадой килограмм икры из Астрахани…

— С кем?

— С Косовым. Под Астраханью икра дешевле. У рыбаков.

— У браконьеров, — поправил Денисов.

— Правильно, конечно. Теперь жалею… — Непривыкшее передавать чувства мимикой, лицо его осталось «голым», как определил для себя Денисов, «словно циферблат без секундной стрелки». — Мать у меня после облучения. Врач сказал: «Необходимо черной икры и гранатового сока!..» Вот и попал!.. Хорошо, что после того, как Косов мне икру отдал, один человек из бригады видел его живым! А то бы…

«Второй помощник Ольшонка», — подумал Денисов.

На всякий случай уточнил:

— Мать в больнице?

— В Боткинской.