Междугородная включилась ровно в двадцать один час, слышимость была преотличной. Не только Вайдис, но и сидевший напротив Денисов слышал все, о чем спрашивали из Клайпеды.

— Ты в гостинице, Ричард? — поинтересовался дребезжащий голос.

— Конечно, — не моргнув глазом, соврал Вайдис.

Он сидел за соседним столом перед Денисовым в модной курточке с огненно-красным подбоем на капюшоне, мятых вельветовых брючках; на редкость мягкий, ухоженный, благополучный.

— Хорошая гостиница? — спросили недоверчиво.

— Прекрасная.

— Не холодно?

Жара… Пока нигде не был, никого не видел. — Вайдис намеренно закруглял разговор. — Буду звонить завтра, отец. В это же время.

— Как там кормят? — подумав, не спеша спросил Вайдис-старший. — Будь осторожен. Помни, что врач рекомендовал…

— Конечно. Ничего соленого и жареного… Привет маме. Все! Целую. — Он положил трубку, взглянул на Денисова. — Что с того, что тебе за пятьдесят?! У вас с родителями тоже так?

Даже при беспощадном свете двухсотсвечовой лампы Вайдис выглядел значительно моложе своих лет.

— Я рано лишился отца, — подумав, ответил Денисов.

Вайдис выждал паузу.

— Сочувствую. И все-таки… Я лично предпочел бы узнать от родителей больше, чем просто: «Не ешь жареного, мучного!» или «Мой кипяченой водой фрукты!..» До этого можно и самому додуматься. Понимаете? Или вот еще: «Лучше купить вещь большего размера, ее можно перешить, в то время как малую ни для чего не приспособишь…» Этого недостаточно. Правда? С таким запасом все-таки неуютно в жизни. Тем более когда уже не надо покупать одежду на вырост!

— В этом тоже не вся мудрость.

— И все-таки одну я открыл. Совершенно самостоятельно. Хотите? — Вайдис взглянул на Денисова. — Есть заповедь, которую переводят как «Не клянись!». Слышали? Но что значит «Не клянись!»? Почему она идет в ряду с такими, как «Не убий!» и «Не укради!» — Он переждал. — И вот я понял: имеется в виду «Не зарекайся!».

— А в чем разница?

— Не чувствуете? «Не зарекайся!» — значит: не забывай, что завтра обстоятельства могут оказаться выше, чем ты думаешь сегодня. А «Не клянись!» — значит, не клянись!

— Личный опыт?

— Была одна неприятность. Правда, еще в молодости…

Денисов снова перелистал паспорт: прописан, работает, военнообязанный.

— Сколько вы дней в Москве?

— Второй, кажется. Забыл счет.

— Где были?

— Может показаться смешным… В почтовом вагоне! — Он кивнул на окно, в направлении Дубниковского моста. — Приехал в Москву, и вместо Третьяковки, Большого театра, Бородинской панорамы…

— Цель вашего приезда?

— Я в отпуске. Но есть, конечно, и цель. Походить, посмотреть. Кое-что приобрести…

— Как вы попали с Белорусского на наш вокзал?

— Случайно. Могу закурить? — Он достал сигарету. Денисов обратил внимание на марку — «БТ».

— Курите.

— Спасибо. Сюда я приехал двадцать восьмым, скорым. Сразу подался в «Минск», затем в гостиничный комплекс «Останкино», оттуда в «Турист». Все без пользы.

— Мест не было?

— Нигде. — Он прикурил, убрал зажигалку и сигареты.