– Короче, – начал Фин, – я уже давно скрываюсь, но сейчас меня опять заметили. Я попал в поле зрения и не хочу, чтобы меня увидели сломленным. Понимаешь? Мне надо чем-то занять себя, понимаешь, о чем я?

– Нет. – Меня все раздражало, а его – развлекало. Не лучшая комбинация.

– Я это к чему: по-моему, ты понимаешь, к чему я, – давай устроим себе приключение, порасследуем, выясним, кто сделал ту фотографию. Может, даже сделаем об этом свой подкаст. Выложим его в «Фейсбуке» и «Твиттере».

– Нет! – Меня эта затея крайне встревожила. Я вроде как повысила голос и слишком разогналась, пытаясь его припугнуть, но Фин и бровью не повел.

– Ой, да ладно тебе, будет весело. Дело вроде занятное.

– Нет! – Дорога сужалась, а ехала я очень быстро, все быстрей и быстрей, панически быстро.

– Притормози! – Фин указал на знак, предупреждающий о крутых поворотах.

Я все-таки притормозила.

– В смысле а зачем? Все уже сказано.

– Ничего не все, тебе еще есть что сказать. А про фотографию разве кто-нибудь спрашивал? В смысле вдруг у нас хорошо пойдет? Можно делать прямое включение и скидывать ссылки в «Твиттер», будет прикольно.

– Фин, смотри, ты же не слушаешь подкасты. Все может очень далеко зайти. Уличишь не того – и тебя легко засудят, сделаешь малейшую ошибку в аргументации – и на тебя накинутся всем скопом и засмеют. Могут даже за речевой тик затравить…

– За тик? Какой, например?

– Один ведущий каждое второе слово «хмыкал» – «разозлился, хммм», «в дальнейшем, хммм», «другими словами, хммм». У него не было звуковика, чтобы отредактировать запись или указать на ошибку. Ему пришлось уйти из соцсетей, потому что стоило что-то запостить, как в ответ ему прилетало под сотню комментариев «хммм». Это жестокий мир. Подкасты – это как комедийные шоу или футбол: про себя все думают, что тут уметь-то нечего, но они заблуждаются. Ни хрена они не умеют. А еще нужно иметь свое сообщество, чтобы привлечь аудиторию.

Он потряс передо мной телефоном:

– Аудитория у нас имеется. Они только и ждут, когда я с ними заговорю.

Дурацкая затея, широкая аудитория мне вообще не сдалась.

– Ты сам не знаешь, о чем говоришь.

Но его мои слова нисколько не смутили. Я подумала, что он, наверное, и не такого от Эстелль натерпелся. Она ведь тоже взрывная особа.

– Фин, это ужасная затея. Такое надо в студии записывать, чтобы звук был хороший.

– Чушь. Никто уже давно не делает студийки. Если вставить этот вот микрофончик в разъем для наушников, то можно выжать очень даже неплохое качество. Смотри, – он вынул из кармана черный замшевый мешочек на тесемке, открыл его и достал микрофончик, размером с мой большой палец, не больше. – Мы в дороге на него писали наброски для песен. Качество звучания такое хорошее, что один мужик с ним записал и выпустил целый альбом.

– Ни в коем случае. Только попробуй, тут же брошу тебя на обочине.

– Брошен дважды за день. – Он смахнул соринку с рукава на твидовом пиджаке.

– Господи, какой же ты самовлюбленный.

– И тебя это раздражает?

– Еще как. Пуговицы наглухо застегнуты, ботинки идеально начищены. Как будто ты целыми днями только и делаешь, что любуешься отражением в зеркале. Серьезно, ты не настолько хорош собой.

– Мода – это же не любование собой, это защита. Броня для повседневной жизни.

– Ну, тогда ты носишь херову тучу брони.