Пока мы топтались на месте и заговорщицки хихикали, Фин просто сидел в растерянности, робко улыбаясь, крепко задумавшись. Адам вдруг резко оборвал смешок, глянул на Фина и предостерегающе на меня посмотрел, мол, не обижай его и не втягивай в неприятности. По нему сразу видно, что он вообще не в курсе. Адам хоть и потрепанный жизнью, но человек порядочный.

– Ну что ж, – Адам обдумал ситуацию. Глубокомысленно кивнул. Помычал. – Ладно. Экипаж не ступит на борт, если учует хоть малейший намек, что может остаться без оплаты. Тут есть о чем подумать. Два-три месяца жизни. А иногда, если хозяин дрянь, переживаешь, что зарплату могут урезать за всякие, ну знаешь, оплошности.

– Например? – спросил Фин.

– Если припозднишься на берегу. Или откажешься от дежурства, или сломаешь что. Всякое бывает, – он пожал плечами. – Дело может обернуться так, что платить в итоге будешь ты.

– А если он хотел покончить с собой, но симпатизировал экипажу, – сказал Фин, – поэтому и заплатил вперед?

– Нет, – упорствовала я, – не собирался он покончить с собой.

Но он меня поправил:

– Этого мы не знаем. Вы были едва знакомы.

Адам покачал головой и нахмурился.

– Ой, ладно вам, все мы когда-нибудь об этом задумывались.

– Члены экипажа говорили, что он вел себя очень спокойно.

– Да, – печально отозвался Адам. – Так бывает, ну знаешь, когда человек уже все решил, прямо перед этим он совершенно спокоен. По-мученически, что ли. Мне как-то доводилось это пару раз наблюдать.

Мы посмотрели на помятое живое безобразие, сидевшее на полу. Я задумалась, какой же рискованный образ жизни вел Адам. Я видела, как он отдавал дань памяти друзьям в «Фейсбуке», неизменно молодым, улыбчивым на смазанных фотографиях. Когда-то он спас мне жизнь. И наверняка не мне одной.

Он вопросительно вскинул брови:

– А Леон случайно не разорился? Банк ведь замораживает счета. Может, он хотел убедиться, что точно рассчитался с экипажем, потому что не был уверен, что по возвращении будет располагать деньгами?

– Я не знаю, разорился он тогда или нет.

– Альберт точно знает, – сказал он. – У Альберта чутье на банкротство, как у меня – на барыг.

Тут он был прав. Альберт Маккей наверняка был в курсе, но я не знала, расскажет он мне или нет. Человек он был патологически скрытный. Придется что-нибудь придумать, чтобы разговорить его.

21

Машина еще не успела остыть, когда мы вернулись. Из-за затхлого запаха сигаретного дыма и лопнувшей подушки безопасности складывалось ощущение, будто ты вернулся на вечеринку, где случилось и было сказано много неприятных вещей.

Мы захлопнули двери и устремили взгляд на Бен-Невис, горделиво возвышавшийся вдали.

– Почему он назвал тебя Софи?

– Адам-то?

– Да.

– А он меня так назвал?

– Сама знаешь.

– Я не заметила.

– Он назвал тебя Софи.

– А! Так звали его бывшую девушку.

Фин хмыкнул и помолчал.

– Если честно, я бы и не подумал, что вы друзья. Он больше… Не знаю, – Фин немного смутился, подтягивая ремень безопасности. – Ты больше похожа на женщину из среднего класса…

Я засмеялась.

– Да неужели?

Мне хотелось поскорей сменить тему, так что я пристегнула ремень и сказала:

– В общем, сомневаюсь, что Леон разорился. У него жена – одна из самых состоятельных женщин в мире.