Но мы не будем вдаваться в подробности. Это не имеет отношения к нашей истории.

И тем не менее. Все это уже кануло в прошлое, когда Леон и Гретхен начали встречаться. Им было пятьдесят семь и сорок восемь соответственно, и они какое-то время вращались в одних и тех же кругах. Поженилась пара в Париже. На свадьбе было два свидетеля: ее помощница, Дофин Луар, и секретарь при офисе le marié.

На расспросы репортеров о свадьбе Гретхен не отвечала. Леон ответил, что они теперь женаты и очень счастливы. Их свадьба всех застала врасплох. Никто даже не знал, что они вместе.

Браком по расчету их союз никак не назовешь. Он коренным образом переменил их жизнь.

В первые несколько месяцев брака Гретхен уже появлялась на публике и даже посетила пару вечеринок. Стала путешествовать в свое удовольствие, неизменно с Леоном. Они побывали в Швейцарии, в Индии.

Съездили во Фрайберг, к дальним родственникам, и открыто ходили по парижским ресторанам, иными словами, она не выкупала помещение, чтобы поесть в приватной обстановке, а ела на людях, вместе с другими клиентами, – видимо, по настоянию Леона.

Леон выставил свой дом в Сэндбэнкс на продажу, запросив за него двадцать один миллион. Он переезжал жить вместе с Гретхен в Париж.

И, видимо, не только Леон помогал ей стать лучше, но и Гретхен оказала на него положительное влияние. До этого он уклонялся от отцовских обязанностей, а теперь стал выделять время на встречи с Виолеттой и Марком, вдали от их матерей, иногда на пару с Гретхен, иногда и один. Между ними завязались отношения. Оба ребенка признавались, что давалось им это непросто, им только предстояло узнать друг друга поближе, проработать горькие обиды и другие проблемы. Виолетте, видимо, пришлось особенно тяжко. Детских травм у нее накопилось немало. Она говорила друзьям, что Леон ей не нравится, что он бестактный и тупой придурок. Но Леон не сдавался.

Может ли статься, что такие перемены в образе жизни оказались ему не по плечу?

Леону было под шестьдесят, Гретхен – под пятьдесят. Перемены тяжело даются. Леон, по-видимому, переосмыслял свою жизнь и перебирал в уме все то, что у него случалось в прошлом. А вдруг ему не понравилось, какая вырисовывается картина? Мог ли он решиться на самоубийство, но побоялся оставить детей? Не было гарантий, что Гретхен станет их обеспечивать.

Справедливости ради, Гретхен сторонилась внимания общественности и огласку следствия по делу Леона могла счесть нежелательной. Возможно, заявление на щедрую выплату по страховке на Дану она не стала подавать, опять-таки, дабы не обнаружить заведенное дело. Или, может быть, как богатейшей женщине в мире, эти выплаты для нее – пустой звук. Ни полиция, ни СМИ к ней не обращались, как будто бы ее вообще из этой истории вычеркнули.

За столько ниточек не потрудились потянуть.

На одном немецком телеканале вышло интервью. В нем выступил один из местных, узнавший Марка Паркера в новостях, поскольку тот снял у него комнату через Airbnb и ночевал там за день до того, как Дана зашла в гавань. Этот самый мужчина гулял по причалу в ту ночь, когда Дана затонула. Он заявил, что видел на палубе девушку прямо перед тем, как на яхте отдали швартовы. Полосатое платье, описывал он, длинные светлые волосы. Это интервью исчезло из архивов телекомпании и упоминалось только на «Реддите» теми, кто в то время видел передачу.

Амила с Сабиной накопили только треть всей суммы, нужной для открытия пекарни. Амилу осудили на основании спорных фактов. Она не удосужилась подать апелляцию. А всего через несколько месяцев Сабина открыла пекарню. Гретхен Тайглер – женщина очень и очень богатая.

А что случилось с бриллиантовым колье? О нем больше никто не проронил ни слова.

Еще в первой серии я говорила, что если присмотреться к фактам этого дела, то решение суда кажется просто немыслимым.