— Нет, дядя Викентий, вы у нас еще ого какой молодец, — возразила Эля и пошутила: — Жениться можете!

— Ну, тогда шляпу на голову, — дядя Викентий показал жестом, какой широкополой она должна быть, — и марш-марш в город искать невесту! Так?

— Только так! — рассмеялась Эля и, подхватив со стола пустую чашечку, вышла из комнаты.

Проводив Элю взглядом, дядя Викентий опять задумался. Только теперь вместо того чтобы постукивать ключом по чему-нибудь, он зачем-то весьма внимательно разглядывал замысловатую бородку. Потом спрятал ключ в карман и начал переодеваться.

Это не заняло много времени, так как он только снял свою домашнюю куртку и вместо нее надел старомодно приталенный, но еще весьма добротный пиджак. Покрасовавшись перед зеркалом, дядя Викентий воровато, словно школьник, собирающийся сбежать с уроков, выглянул в коридор и, убедившись, что там пусто, постарался как можно незаметнее уйти из дома.

Примерно через полчаса он уже шагал в центре города, по пути любуясь вычурными фасадами, путаницей старых улиц и вообще всем, что было вокруг. Навстречу ему шли прохожие, катили по брусчатке автомобили, цокали подковы першеронов, тащивших тяжелые, снабженные тормозами грузовые телеги, а по обособленным рельсам шел полуоткрытый трамвай, за которым гнались на открытом «виллисе» три хохочущих офицера.

Дядя Викентий не торопясь миновал несколько крученых переулков и наконец остановился у въезда в какой-то небольшой дворик. Видимо, решая, входить или не входить, пару раз заглянул под арку, и пока он колебался, из-за угла вылетел тот самый «виллис». Завизжали тормоза, и вездеход как вкопанный остановился метра за четыре от въезда.

Его пассажиры, видимо бывшие крепко подшофе, о чем-то громко спорили, потом один из них выскочил на тротуар, а «виллис», ревнув мотором, помчался дальше. Офицер, выпрыгнувший из машины, сначала пьяно топтался на месте, ткнувшись сначала в одну сторону, потом в другую и, наконец, тупо уставился на дядю Викентия.

— Ты… русский?

— Русский, — дядя Викентий едва заметно усмехнулся.

— Это хорошо… — Офицер пьяно покачнулся. — Туалет где?

— Не знаю, — пожал плечами дядя Викентий. — Вроде нету.

Офицер принялся растерянно оглядываться по сторонам, а дядя Викентий, не обращая внимания на пьяного, прошел вглубь двора, поднялся на длинную каменную галерею, опоясывавшую дворик, остановился возле резной двери и, достав из кармана свой латунный ключ, уверенно вставил его в прикрытую такой же латунной крышечкой ключевину.

Старинный ключ легко повернулся в замке, двери раскрылись, и дядя Викентий очутился в полутемной квартире. Какое-то время он ждал и, только услыхав шум воды в ванной комнате, пошел туда. Он еще немного постоял перед полупрозрачными дверями, через которые проникал свет, потом осторожно нажал ручку и через щелку увидал женщину, которая стоя принимала душ. Услыхав скрип двери, она повернула голову и, ахнув, принялась одновременно хвататься за краны, чтоб закрыть воду, за халат, чтоб хоть как-то прикрыться, и за полотенце, которым напрасно пыталась вытереть с лица воду.

— Кто вы? — женщина выронила полотенце и прикрылась халатом. — Как вы сюда попали?

Нарочито медленно дядя Викентий снял с носа пенсне и, показывая женщине латунный ключ, негромко спросил:

— А это ты не узнаешь?

— Янчику? — ахнула женщина и растерянно ухватилась за воротник халата. — Ты… Ты сохранил ключ?

— Но ведь и ты не поменяла замок…

Начальник сидел в своем кабинете и сосредоточенно изучал документацию.