Этот городской шум, доносясь сквозь оконные рамы, создавал привычно-своеобразный фон, который совсем не мешал работать хозяину кабинета, и только когда длинный трамвайный звонок становился уж слишком надоедливым, начальник на секунду отрывался от бумаг и недовольно косился в окно.

Поэтому, когда в очередной раз ему пришлось поднять голову, а к обычному уличному звону добавился еще и стук в дверь, начальник не выдержал и вполголоса выругался:

— А, чтоб им! Не дадут поработать…

Однако когда стук повторился, хозяин кабинета понял, что дело безотлагательное, и уже в полный голос сказал:

— Войдите!

Дверь мгновенно раскрылась, однако на пороге возник не ожидаемый адъютант, а капитан НКГБ, который на этот раз был одет в общевойсковую форму, и на его плечах топорщились погоны пехотного офицера. Начальник знал, что к такому маскараду его подчиненный прибегает только в исключительных случаях, и потому сразу показал на стул.

— Садись, рассказывай…

Капитан загадочно усмехнулся, сел на стул и, как человек, которому есть что сказать, начал издалека:

— Вы помните, дядя с племянником в соседнюю область мотались?

— А как же… — полковник саркастически ухмыльнулся. — Еще как помню. Вы же их тогда чуть не упустили.

— Был грех… Но мы исправились. Уже под Радзивилловым перехватили и там вели чисто.

— И что, прояснилось что-то?

— Там пока выясняем. Но подозрительного много.

— А если точнее?

Начальник недовольно скривился и снова пододвинул к себе отложенную бумагу. Этот жест не остался незамеченным, но капитан сделал вид, что не понял намека, и продолжал гнуть свое:

— Во-первых, они туда вроде как к родным сослуживца приезжали.

— Что, считаешь, прикрытие?

— Факт. Адрес один прощупали, а потом в забегаловку и на кладбище. Наверняка или встреча, или «грипс».

— Откуда такая уверенность? — начальник уже не скрывал раздражения. — У меня, например, ее нет.

— А у меня есть!

В голосе капитана явно прозвучала уверенность, какая бывает только при наличии доказательств, и потому начальник, мгновенно уловив это, коротко приказал:

— Выкладывай!

— Есть выкладывать! — капитан подтянул стул поближе и, наклонившись к столу, объявил: — Все! Спекся, контра! Засекли!

— Кто спекся? — начальник сделал над собой усилие, чтоб подавить злость при виде такой несдержанности у подчиненного. — Кого засекли?

— Дядя приезжий. Викентий Георгиевич, трясця его матери!

— Что, сразу уже и контра? — начальник все-таки овладел собой и усмехнулся. — Может, и доказательства есть?

— А как же! Домработница хвасталась, не успел приехать, царские побрякушки нацепил, сволочь!

Поскольку такие эмоции были совсем некстати, начальник, желая скорей добраться до сути, повысил голос:

— Короче! Наружка засекла что-то?

— Я засек! — капитан рванул себя за ворот. — Сам!

Судя по поведению подчиненного, случилось что-то и впрямь неординарное, и начальник, достаточно сдержанно сказал:

— Тогда давай по порядку.

— Даю по порядку…

Капитан еще раз нетерпеливо дернулся, но до него наконец дошло, что он ведет себя слишком вольно, и дальше он заговорил уже чисто по-деловому, короткими, рублеными фразами:

— Час назад сообщили — вышел.