– Проще можно. Домой спустился, принес. Да и все. Развел тут черную магию… Кто у тебя помер? Жена?

Андреев останавливает свой странный танец. Он держит в обеих руках по бутылке виски, звезды над ним медленно успокаиваются.

– Держи, вымогатель. Нет, я не женат. Кошка у меня… Как говорят – ушла на радугу? Пей. За упокой можно.

– Гля, щедрый! Ну давай… – Бомж подходит ближе и забирает выпивку. От него невыносимо смердит. – Вискарь? Ладно… Разрешаю дальше шаманить.

Он свинчивает пробку и делает первый долгий глоток. Андреев старается не дышать, но и в сторону не отходит. Так и стоят рядом – один в позе горниста, второй с опущенной головой и поникшими плечами.

– Неплохо, – отрывается от бутылки бомж. – Очень даже. Рассказывай давай. Я ж не небо, может, чего посоветую. Кошка тоже волшебная была?

– Да нет… Самая обычная кошка. Беспородная.

– Возьми котенка, блин. Чего тут убиваться?

– Да я к этой привык… Сорок шесть лет рядом прожила, столько заклинаний извел, чтобы дольше… И все равно вот.

Бомж делает новый длинный глоток. На гранях бутылки сверкают звезды.

– Фигня это все! Я вон человека дорогого не уберег, да и то – живу как-то. А ты по кошке плачешь.

– Слушай, а я и не сообразил сразу: как ты сюда попал? Дверь-то на замке. Сам открывал.

Бомж прищуривается, становясь похож на восточного мудреца. Вряд ли только от них так воняет, хотя кто их знает.

– А я тоже волшебник, прикинь? Здесь сегодня это… Место встречи. Которое изменить нельзя. Так что рассказывай, не сбивайся!

– Воняешь ты слишком, для волшебника-то.

– Это у меня наказание такое. Сам придумал. Раз уж ничего не смог сделать, когда надо, пусть дальше все плохо будет. К тому же добрым меня никогда не считали. Я больше по боевым заклинаниям. Хочешь, разрушу что-нибудь? Не хочешь… Ну и хрен с тобой. Я пить буду.

– Да пей на здоровье! А рушить ничего не надо.

Бомж согласно булькает выпивкой, отрывается от бутылки, занюхивает рукавом.

– Зря ты, мужик, с небом беседуешь. Никакого прока. Я тоже верил когда-то, молился, жертвы богатые приносил. А потом в самый нужный момент – раз! И не успел помочь. Сам дурак. И никакие боги ничего не исправили.

– Так тоже бывает… – Андреев присматривается к собеседнику и, на свое удивление, видит сквозь вонючие тряпки, пропитое лицо и грязные пальцы, сжимающие бутылку, совсем другого человека. Мудрого, гордого, одетого в темно-синий плащ с серебряным звездами. На груди у него отсвечивает острыми лучами камень в оправе.

Этот человек может почти все – и ничего больше не хочет.

Так бывает. Правда, воскрешать мертвых и этому не под силу. Остается наказать самого себя и вечно скитаться по миру. Как и самому Андрееву, хотя причины у них разные. Один воспевает любовь, как может, через все препятствия, видя мудрыми глазами, как неоправданно жестоки люди. Второй грустит о своем короле. О преданном по глупости друге. О рухнувшем Камелоте.

Не одни они бродят по свету, иногда сталкиваясь вот так случайно. Зачем? Да кто его знает. Зачем-то…

Звезды равнодушно смотрят вниз, на мир, в котором есть любовь, но нет справедливости. Давно плюнувший на запах, исходящий от Мерлина, Ганс-Христиан сидит с ним рядом, свесив ноги с невысокой ограды крыши. Он отпивает из бокала приторно–сладкий ликер и молчит.

В свете редких окон бокал кажется почти черным, но это не так. Ликер густой и желтоватый, как Луна.