Я подумал и сдал назад, бодро развернулся и выехал с парковки. Моя версия не просто обросла мясом и жилами, в нее вдохнули душу и прочие признаки живого существа. Теперь надо действовать. Прежде всего, позвонить… Ага. Молодец. Выключенный телефон так и остался сторожить залежи тамифлю и прочего панадола.

Звонить не с чего, поеду так.

После моста потянулся уютный пригород. Аккуратные домики за недешевыми заборами, чем–то похожие друг на друга своей основательностью и ценой. Иногда среди них мелькали выкидыши фантазии и дурных денег – с башенками, флагами и прочим средневековьем работы молдавских умельцев. Машин мало, это вам не центр. Здесь только свои, а они почти все на работе. Дел-то всегда по горло: как прибавить к миллиону еще миллион и радостно смотреть в будущее.

Нужный мне домик был лишен пошлости. Скромные два этажа и неброские гаражные ворота. Даже ограда – не кованая, с пиками для насаживания голов, как у соседа, а обычные листовые простенки между кирпичными столбиками.

Я нажал кнопку звонка и посмотрел в еле заметную точку камеры под навесом.

– Заходи! – В замке что-то щелкнуло, и я толкнул тяжелую калитку. Прямая дорожка, выложенная темными от дождя камнями, упиралась в уже приоткрытую входную дверь. Хороший знак, ведь мог бы и не открыть. Или нет? Посмотрим… Впрочем, силой от хозяина ничего не добьешься, а поговорить он обычно не против.

Внутри все как обычно: обширный пустоватый холл, вешалка из оленьих рогов на стене, стойка для зонтиков, длинная скамья – хозяин не признает пуфиков и прочей современной дряни. Двери справа и слева, ведущие неведомо (для меня) куда, и широкая лестница на второй этаж.

Я неторопливо повесил куртку, зонтик, пригладил успевшие намокнуть пока выходил из машины волосы. Лоб просто горел, несмотря на горсть утренних лекарств. Черт с ним, не свалюсь. На лестнице, как обычно, скрипнула третья снизу ступенька.

– С чем пожаловал? – хозяин сидит у камина. Мне его комната всегда напоминает что-то из фильмов про старую добрую Англию. Эдакая Бейкер-стрит 221б.

– Добрый день! – отвечаю я. Обстановка располагает к вежливости. Да и сам хозяин дома – невысокий, но широкий в плечах, важный, с вечно непричесанной седой шевелюрой и густой бородой. Практически, Карл Маркс, только выражение лица другое.

– Да добрый, добрый… Бери кресло, подтащи к огню. Грейся. Приболел?

– Грипп, – коротко отвечаю я, подсаживаясь к камину. От него приятно тянет теплом и еле заметным запахом горящего дерева. Где-то высоко над домом слышится гул самолета. Я даже вздрагиваю – не от испуга, а от полного несоответствия с домом и его хозяином.

– Грипп… – ворчит старик и шевелится в кресле, вытягивая к огню ноги в кожаных чулках. Тапочки для него были за той же гранью, что и пуфики. – Раз болеть начал, значит, почти все…

– Я уже понял, – коротко отвечаю я. – Заметил. И теперь мне куда?

– Вариантов немного. Либо – отпуск, либо – новая жизнь. Отдохнуть не желаешь?

Можно подумать, мои желания что–то для него значат…

– Никак нет. Готов к новому заданию.

– Вот и молодец, Павел. Это хорошо. Даже имя тебе менять не будем, есть одно поручение…

…В спальне душно, но тепло. Жаровня под кроватью источает запахи каких–то трав, нагревая воздух. Я пошевелился, снял дурацкий белый колпак и бросил его на постель. Здесь ночь. Здесь больше нет автомобилей и самолетов. Самое быстрое – всадник на лошади, обычно грязный, провонявший конским потом и дурно выделанной сбруей.