Мост, трещащий деревом под ногами. Легкое скрежетание цепей по бокам. Бромель мельком смотрит в воду рва, отмечая, что она мутная. Почти черная.

– Входим, – тихо говорит Фре и проскальзывает под арку ворот.

Огромный двор подковой. Стены. Двери разного размера. Железная клетка на постаменте в центре подковы, ржавая и пустая. Дверца приоткрыта, словно зазывает внутрь постояльца. Никого вокруг и никаких следов людей. Под ногами скрипят мелкие камни. Центральная башня становится не просто огромной – она давит. Через двор, сквозь клетку виднеется распахнутая дверь во внутренней стене замка. Сразу за ней – высокие ступени.

– Осмотримся здесь? Или сразу наверх?

– Наверх, Бромми. Я чувствую аромат чудес, и он – там!

Фре пересекает двор по дуге, мимо клетки, и начинает подниматься по лестнице, поглядывая по сторонам. Смотреть ни ему, ни идущему парой ступенек ниже Бромелю особо не на что: широкая прямая лестница сжата с боков каменными стенами. Ни перил, ни картин, ни факелов – ничего. Просто такая же, как на внешних стенах, темная от времени кладка без малейших следов штукатурки. Откуда–то сверху идет свет, поэтому все видно. Немного тускло, но нормально и без фонаря, который они забыли в машине.

Идти пришлось полчаса. Если прикинуть высоту каждой ступени и умножить на их количество, они забрались на огромную высоту. Усталость тянула за ноги вниз, фляжки наполовину опустели. Бромелю хотелось бросить карабин, но он понимал, что останется беззащитным в случае чего. Правда, и угрозы никакой не было.

– Дошли, кажется… – пыхтит Фре. – Там площадка какая-то.

Лестница кончается овальным помещением с узкими вертикальными прорезями в стенах: бойницы, наверное. До окон эти щели не дотягивали. И снова впереди – дверь.

– Фре, тебе страшно? – внезапно спрашивает Бромель.

– А как же! Зайдешь, а тебя съедят, – смеется напарник, открывая дверь.

Похоже, цель путешествия была достигнута: они внезапно выходят на широченную сцену перед уходившими вверх ярусами кресел. Там полно народа – Бромель выхватывает взглядом старика Боке, Джила с его парнями в техасских шляпах, еще несколько знакомых лиц. Пилот в накинутых на бейсболку наушниках. Все ушедшие раньше – прямо перед ними. Они сидят неподвижно, блестя белками глаз, слегка приоткрыв рты. Полный зал манекенов; ни голосов, ни шороха, полная тишина.

– Рад приветствовать, парни! – радостно восклицает стоящий на сцене чуть поодаль отец Джорн. – Вы только не стреляйте, здесь все – друзья. Карта не врет.

Священник в парадном белом наряде с черной отделкой: как его, бишь, черт – сутана, что ли? Или туника? Бромель нервно поглядывает по сторонам, а вот Фре, похоже, расслабился. Кладет оттянувший руки карабин под ноги и с наслаждением разминает пальцы.

– То есть, вы это все затеяли, падре? – недоверчиво спрашивает Бромель. – И карта, и… Вот это вот все?

Он косноязычен, как всегда, но отец Джорн его понимает.

– Разумеется, нет, сын мой! Я скромный служитель хозяина здешних мест, не более. Ибо нет во мне ни силы, ни желания затевать что-либо самостоятельно. Ab ovo usque ad mala здесь все создано без меня, но для вас.

– Чего? – нервно уточняет Бромель, махнув стволом карабина, но Фре успокаивающе машет ему рукой: не парься, мол.

– Хотел сказать, что я – не при чем, – поджимает губы отец Джорн. – Но пора и представить вас хозяину.

Он растопыривает руки, став похожим на потерявшегося на земле святого, и резко сводит ладони вместе.