Водила стукнул рукой по рулю и досадливо сморщился. Несмотря на пару ходок за воровство, убийц он не понимал и сам побаивался.

– Мэниак? – словно проснулся иностранец и снова требовательно посмотрел на таксиста.

– А, да хрен его знает! Короче, расклад такой, как мне Серега рассказывал, водитель с райотдела: Вероника эта с утра пошла на речку, загорать. На Янаулку, у нас же еще Буя, но там ключи холодные. Пошла и пошла, днем уже ей Светлана Николавна звонит, а телефон отключен. Вне зоны там, ну, знаешь. Так и не нашли трубку-то, небось, в воду выкинули. Ближе к вечеру заволновалась, попросила пацана соседского, Мишку, съездить на велике, он все наши пляжи знает. Ну, он и нашел. В кустах, голая лежит, горло перерезано, кровищи лужа. Изнасиловали, понятное дело. Жуткая тема, как по мне. Беспредел.

Иностранец что-то быстро сказал на английском – то ли ругался, то ли молился, не поймешь.

– Ась?

– Подозрьение? Кто-то задьержали?

– Да ну, блин! Всех зэка бывших перетряхнули, меня вот вызывали тоже. Телефон у скупщика искали, есть у нас жук один, Данила-девятка. И он не при делах. Толку ноль, короче, не умеют они нихрена.

– Биллинг? IMEI-search? Тамь, на мьесте… смерть…

– Чего? Мы тута печки углем топим, придумал тоже, билинг-шмилинг. Кина пересмотрел ты у себя в Америке, не делают у нас такого. С собаками искали, было дело, нашли дальше в лесу сумку ее, тряпки. И все. Золото с нее сняли – тьфу! Цепка да кольцо. Телефон. Не, точно залетные, у нас такого зверья нет.

Иностранец поправил шляпу, почти слетевшую, когда «волга» подпрыгнула на очередной кочке.

– Understood.

– Вот и я говорю: поищут, да плюнут. Муж новую найдет, говно вопрос. Родителям горе, я видел их, когда за телом приезжали, да Светлану Николавну вот жалко, аж почернела вся. Приехали, кстати. Вот твоя Советская, двадцать восемь. Деньги давай.

Иностранец важно кивнул, вытащил пачку долларов и отделил две десятки.

– Спасьибо.

Таксист задумчиво посмотрел купюры на просвет, помял в руках и сунул в карман.

– Чемодан не забудь, пиндос!

Когда иностранец пошел к калитке неприметного домика, таксист почесал затылок, сдвинув кепку, развернулся и поехал обратно к вокзалу.

Приезжий неторопливо дошел до калитки, постоял, глядя, как раздолбанная «волга», звеня потрохами, скрывается за поворотом. Потом с наслаждением закурил и пошел вдоль по Советской, к перекрестку с Ленина. Карту городка он по дороге из Москвы выучил наизусть, два квартала прямо, потом направо.

Тут же все, как в деревне. Так что даже в гостиницу лучше пешочком, а уже там начинать действовать.

Гостиница, как и во всех райцентрах, была серединой треугольника администрация-кабак-сбербанк.

Культурное место, два этажа.

Вместо отсутствующего паспорта вполне нормально подошли сто долларов на лапу сверх цены номера на неделю. Тетка-администратор с вихрем крашеных волос на голове не хотела брать валюту, ей пришлось заслать горничную в банк. Когда та вернулась довольная, с пачкой тысячных, иностранец был записан в журнал регистрации как Гари Купер, на чем все заинтересованные стороны и расстались: он пошел в номер, тетка шустро рванула куда-то тратить халявные шесть с чем-то тысяч рублей.

В номере иностранец удивил бы случайного наблюдателя: вместо душа с дороги или, на худой конец, деловых переговоров, тот сел на кровать, раскрыв перед собой чемоданчик. Ни смены белья, ни пресловутой вареной курицы, воспетой Ильфом и Петровым, там не было. Обе половинки чемодана изнутри являли собой грубоватый, но надежный на вид ноутбук. Экран, клавиатура, куча дополнительных кнопок и переключателей.