Бодро и без остановок.

Сиротливо оглядев трех пьяных мужиков, гость предпочел отбыть без потерь в здоровье и внешнем виде.

Денис весь вечер плотно опекал Дашку, подливал, накладывал и всячески предупреждал желания. Толку с этого было чуть: звезда очей крепко напилась и жаловалась ему на какого-то Валерку, который испортил ей всю-всю-всю жизнь. Конечно, обнимать Дашку и чувствовать ее голову у себя на плече было приятно, но незримый Валерка портил всю малину.

Васильич с Мариной давно оставили собравшихся, уйдя наверх. Виталий сидел у костра, в который давно высыпали угли из мангала и добавили свежих дров. Шевелил дрожащие багровым куски дерева здоровенной кочергой, иногда походил к ним с Дашкой на предмет выпить.

Дашка осоловела и попросила Виталия проводить ее в комнату. Пьяная–пьяная, а понимает, что Дениске такое дело доверять нельзя. Поимеет.

Он плюнул со злости в костер и побрел к расположенному в дальнем углу участка монументальному туалету. Не какая-нибудь будка с очком – солидное кирпичное строение с унитазом внутри. И этот вечер не сказать, чтобы удался. Тварь она, Дашка. Как есть – тварь. Проходя под окнами, он заметил загоревшийся на втором этаже свет. Ну да… Виталик ей колыбельную споет. Такое уже бывало, хоть и нечасто, он как-то рассказывал.

Свет в туалете Дениска зажигать не стал. Настроение настолько смутное, что любоваться заботливо обитыми вагонкой стенами не хотелось. Бросил дверь открытой, да и все.

Освещенная одиноким фонарем у ворот площадка с затухающим костром – самое то для размышлений на горшке. Сидел бы и сидел, да только тишину и благолепие нарушил свет фар, наискосок подсветивших соседский заборчик. Рыкнул и выключился двигатель, фары погасли, немного пострекотала и заткнулась турбина. К ним, что ли, кто? Вроде, Виталик никого не…

В приоткрытые, да так и брошенные незапертыми ворота проскользнули три человека. Одеты во все темное, один тащит какой–то сверток. Охренеть! Сейчас грабить будут, пора ребят с девок стаскивать.

Но грабить никто никого не стал. Пара темных фигур негромко лязгнули чем–то металлическим, потом почти синхронно метнули небольшие шарики – ему показалось, как яблоки, – в окна: где горел свет у Виталика с этой шлюшкой, и в соседнее. Там, кстати, дрых Васильич и его плоскогрудая подружка. Одно окно было настежь и так, из второго посыпались осколки стекла. Раздалось два не особенно и громких хлопка, сопровождавшихся вспышками пламени. По ветвям и листьям окрестных деревьев словно простучал внезапный град. Странный такой, горизонтальный.

Тот из бандитов, что со свертком, что-то гортанно крикнул и все трое побежали в дом. Со второго этажа раздался стон: даже непонятно, мужской или женский. И из какой комнаты – не разобрать.

Дениска словно примерз к ободку унитаза. Головой понимал, что надо бежать, искать трубку, звонить в полицию – но сидел как сидел. В животе набух противный холодный ком, встал поперек – ни туда, ни сюда.

На втором этаже послышались негромкие крики, несколько раз словно стукнуло что–то. Как молотком по гвоздю.

– Прячешься, москвич? – пахнуло ему в нос перегаром, потом и какой–то до боли знакомой химией. Не бензин, не ацетон, а вот… – Ссыкло ты, я так и думал.

Денис почувствовал, как медленно сползает с унитаза. Вниз. На пол.

В туалет зашел давешний пьяница. В обеих руках у него было по бутылке, заткнутых тряпками. От них и шел этот удушливый химический запах.