– Порешили твоих барыг? – хмыкнул мужик. – Ну и правильно. Нехрен тут пляски устраивать. Половецкие, мать вашу. Пошли, мстить будем.

– К-к-как? – еле выговорил Дениска, нащупывая пояс джинсов. Стоять скорчившись, да еще с голым задом – это уж чересчур.

– Партизанскими методами! – поднял одну бутылку мужик и слегка встряхнул. – Я ж в прошлой жизни не просто химик, а главный технолог. Так намешал, что эти оттуда и не выйдут. А барыгам твоим уже плевать.

– Ты как сюда попал?

– Я-то? – мужик вытер нос о плечо. – Да через забор. В кустах сидел. Думал, машины ваши сжечь к чертям, да и домой. А тут вишь оно как… Да пойдем, не ссы!

Дениска понятия не имел, что намешал в свои бутылки этот народный мститель. Но вспыхнуло так, что любо–дорого – первый этаж заволокло пламенем не хуже, чем от огнемета. Плюс дым – да не как-нибудь: огромное удушливое облако потянулось вверх, растекаясь по дому ядом.

– Особо не вдыхай, там намешано от души! – глуповато посмеиваясь, повторял мужичок.

Это Дениска уже понял: если он еле отплевался, вытирая разом воспалившиеся заплаканные глаза, то каково было тем троим, в доме?

Послышались вопли ужаса, в комнате Васильича кто-то распахнул окно, осыпая дорожку внизу осколками стекол. Вот только одна проблема – все окна в доме, включая чердачное световое, были наглухо забраны решетками. Вмуровали их при строительстве, так, чтобы и машиной на тросе не выдернуть.

– У вас водка есть еще? – жадно спросил мужик, вытирая руки о штаны. – На улице, в смысле? Про ту, что в доме теперь забудь.

– Там, на столике… – огорошено ответил Денис. – Там почти ящик.

– Куда нам ящик? – удивился мужик и скользнул к столику. В дымовой завесе его и Денис-то разглядеть не мог, не то, что бандиты сверху.

Изо всех окон в черное ночное небо поднимались клубы дыма. Со второго этажа раздались выстрелы – несколько коротких очередей из автомата (а, вот с чем сверток!) и – вразнобой – из двух пистолетов.

– Решетки выбить хотят… – со знанием дела сказал партизан, вернувшись с двумя бутылками водки. – А вот хрен!

Часом позже, сидя на берегу речки, Дениска вдруг понял, что судьба насыпала ему подлянки щедрой рукой только ради того, чтобы один-единственный раз спасти от смерти. Скомпенсировать, так сказать, черное и белое.

Инь и ян, мать их за ногу.

Он допил водку из горлышка и забросил бутылку подальше в воду. Негромко булькнуло, и по воде побежали круги, затихая и сглаживаясь по мере удаления от появившегося в предрассветной хмари стеклянного поплавка.

Осталось придумать только одно: как добраться до города. Везти его обратно было некому.

Гари Купер

У него было нерусское лицо. И даже не башкирское – типичный англосакс, словно выпавший из голливудского кино тридцатых. Выпал он на перрон станции Янаул Горьковской железной дороги, впрочем, довольно аккуратно. На ноги выпал.

Насмешливый взгляд, задранная уголком правая бровь, сдвинутая на затылок шляпа и непременная сигарета в углу рта.

– Привьет! Йа-но-ул? – с заметным акцентом сказал он дежурной по станции, вышедшей встречать проходящий «Москва – Екатеринбург».

– И вам того же, – бойко ответила дежурная. – Угадали, чего уж там. На перроне – не курить, штраф!

– На-а-айс, – широко улыбнулся иностранец, блеснув идеальными зубами. Акула какая-то, а не пассажир.