Пришлось несколько раз выйти в сеть через спутник, но оно того стоило. Окончательно перепроверив результаты, иностранец захлопнул чемоданчик и потянулся, разминая уставшую спину.

Наедине с самим собой на лице у него не было и следа голливудской улыбки.

– Ладно, – тихо сказал он вслух. – Пожалуй, мудрить не будем. Все довольно просто, раз так.

Он оставил чемоданчик в шкафу номера, с собой взял только пижонского вида рюкзачок. Внешность у приезжего и так не внушала бы никому опасений, а с рюкзаком он был похож на студента-старшекурсника.

Данила-девятка жил в добротном кирпичном доме на двух хозяев. Иностранец, не скрываясь, зашел во двор и, пройдя вдоль длинного гаража, позвонил в дверь. За низким заборчиком возилась соседка Данилы, с которой Гарри громко поздоровался с тем же яростным акцентом, режущим ухо жителю башкирской глубинки.

– Здрасте, вы ко мне? – Данила-девятка оказался тощим парнем лет тридцати с исколотыми татуировками кистями. Судя по темным венам на руках, паренек давно и плотно сидел на разных веществах.

– Поговорьить, – коротко бросил иностранец и был приглашен внутрь. Жил Данила явно один, что и к лучшему.

Через полчаса к дому Данилы с шиком подкатили на машине двое его друзей, чьи имена не имеют для истории ни малейшего значения, так как история на этом почти заканчивается.

Отец Данилы, крепко обеспокоенный тем, что сына уже пару дней не видно и не слышно, почувствовал запах еще на крыльце. Сын был гораздо на загулы, но телефон обычно не отключал, это и встревожило. Отец приехал, поставил машину рядом с домом, зашел во двор и открыл дверь своим ключом. Ему хватило примерно полминуты, чтобы выскочить на крыльцо и начать блевать. Судмедэксперт потом сказал, что все трое мучились несколько часов, но потеря крови, когда отрезают яйца и запихивают их в рот, слишком велика, чтобы выжить.

На столе, стоявшем посреди залитой кровью, как на бойне, комнаты лежал телефон Вероники и три листка с полным признанием всех участников.

Машину, на которой приехали оба приятеля Данилы к нему домой, нашли в Уфе возле вокзала. Отпечатков не было. Дальше следы терялись наглухо. Запрос в Минобороны о месте пребывания вдовца довольно быстро вернулся с обтекаемым ответом, что тот расположения части не покидал.

И кого дальше искать, Гари Купера? Да, собственно, и зачем…

Таксист хмуро посмотрел на подсунутые ему старшим лейтенантом распечатки с камер вокзала и гостиницы. Качество никакое, да еще и шляпа… Но узнать, конечно, можно. Улыбка характерная у иностранца.

– Не видел, гражданин начальник. Никогда не видел. Вот ни разу!

– Эх-х-х… Не по закону так говорить, но… Я бы ему медаль вручил, честное слово. И руку пожал. Ну, раз не видел – так и запишем.

Шорохи крыльев

– Послушай, Борька! Опять спрошу, не ругайся. Ты же их рассмотрел? Они… какие?

– Ну… Издали как ящерицы. Только с крыльями. И рожи злые такие, как нарисованные. А чуток ближе – страшные, конечно, зубастые! Огромные, больше машины. Чешуя блестит. Хорошо, что я убежал. Иначе уж и не знаю…

Витек вздыхает и ежится, как будто внезапно замерз. Может, и правда – в подвале нежарко. Бетонные стены в каплях неведомо откуда просочившейся воды блестят в полутьме. От земляного пола тянет скорой осенью. Борька деловито бросает в костер доску от старого ящика, с кривыми ржавыми гвоздями по краям. Доски тоже заканчиваются, вот черт…

– Да ты не бойся! Ну, ящерицы.