Лежала и прислушивалась, пока не заснула.
Проснулась она внезапно. Темнота по-прежнему была непроницаемой. Но кто-то спотыкался и бормотал во тьме. Она быстро выскользнула из-под одеяла, пошла в направлении этих звуков и уже собиралась включить свет, когда откуда-то взявшаяся рука обвила ее шею. В следующее мгновение на нее почти всей своей тяжестью навалился Бернардо. Инстинктивно она подхватила его обеими руками.
— Что ты делаешь в моем доме? — пробормотал он. — О боже, как болит голова!
— Наверно, это бренди, — ласково объяснила она.
— Я никогда не пью бренди.
— Ты пил бренди сегодня вечером. Тебе нужно было выпить.
— Мне нужна моя кровать. Не могу найти спальню.
— Пойдем со мной, — прошептала она. — Я уложу тебя спать.
Сантиметр за сантиметром Энджи вела его к спальне. Полупроснувшийся, он, не сопротивляясь, двигался с ней. По-видимому, сейчас он воспринимал ее присутствие как нечто нормальное. Она поддерживала его до самой кровати, а потом дала упасть на нее и заботливо укрыла стеганым пуховым одеялом. Через мгновение он уже крепко спал.
Огромное пуховое одеяло закрывало всю постель. Для нее тоже оставалось место под ним. Энджи осторожно забралась под одеяло, не коснувшись Бернардо. Ей очень хотелось обнять его, но она не рискнула поддаться искушению. Им предстояло пройти еще долгий путь. Но сердце пело, потому что она знала: он вернулся к ней.
Проснулась она от непривычной тяжести на груди. Открыв глаза, Энджи увидела, что это голова Бернардо. И еще он крепко держал ее рукой. Будто наконец нашел что-то такое, что ему необходимо. На Бернардо не было халата. Очень, очень нежно Энджи рискнула коснуться его волос. И тотчас отдернула руку, опасаясь разбудить Бернардо.
Она так сильно скучала по нему в Англии. Но когда вернулась на Сицилию и поселилась в броске камня от него, боль стала невыносимой.
Внешне все шло хорошо. Несмотря на его предупреждения, она добилась большого успеха у пациентов. Они поняли, что от ее сверхсовременного оборудования и сверхсовременных методов лечения болезней в выгоде остаются они. Эти люди дали ей шанс. Даже Бернардо пришлось признать, что они уважительно относятся к ней.
Вдобавок она испытывала удовлетворение при мысли о том, что ей удалось его удивить. Она бросила ему вызов, он не знал, как справиться с ней. И это послужит ему на пользу!
Но в самом существенном ничего не изменилось. Они так же далеки друг от друга, как и прежде: вежливость, случайные улыбки — вот и все; и еще прибавилось мучение: видеть его каждый день и гадать, что он думает и чувствует.
Истинный барьер оставался непреодолимым. Если бы ему только гордость не позволяла взять деньги у женщины, она могла бы это понять. Но его отвращение к се богатству пришло из темной глубины его существа. С этим она не могла бороться, потому что он не позволял.
А сейчас он принадлежит ей, и она воспользуется этими бесценными минутами. Ведь неизвестно, долго ли будет продолжаться такое счастье. Какое приятное ощущение от его кожи. Он шевельнулся и теснее прижался к ней. Она рискнула запустить руку в его волосы.
Энджи почувствовала движение его губ. Голос прозвучал совсем слабо. Она напряглась, чтобы услышать. Он что-то пробормотал. Ее имя? Надолго затаив дыхание, она прислушивалась, но так ничего и не услышала.
А ведь должно было быть так, как сейчас. Такая жизнь должна была быть у них. Всегда вместе, любящие друг друга. Все проблемы решаются вместе. И ничто не разделяет их.
Энджи вздернула подбородок. Она приехала сюда, чтобы бороться. И он будет ее, она не позволит ему уйти.
Он снова что-то прошептал, и она почувствовала жар его дыхания на своей коже.
— Да, мой дорогой, — пробормотала она, обнимая его сильными, готовыми защищать руками. |